Смерч
Шрифт:
– Где же найти такого?
– Подумаем, посоображаем. Ну что, куда теперь?
– Домой, разумеется. Предчувствие у меня дурацкое.
– А может, слетаем в последний раз в «мир А», глянем на «тюрьму героев»? Вдруг Стас завернул туда по какой-то надобности?
Василий Никифорович заколебался, разглядывая с вершины горы безрадостный пейзаж «преисподней» – мира-слоя «розы», близкой к пакету «адовых» реальностей с бывшей тюрьмой Конкере на самом «дне».
– Разве что на пару минут.
Они нырнули в «колодец» тхабс-режима и вышли на вершине одной из камер «тюрьмы героев», похожей на стеклянный столб с плоской вершиной, погружённый в море белёсого тумана.
Однако оглядеться и вызвать Стаса в ментальном поле путешественики не успели. Буквально через несколько секунд на соседнем столбе появился человек в пятнистом комбинезоне, замахал руками.
– Вахид, Василий!
– Иван Терентьевич?! – не поверил глазам Котов. – Что случилось?
– Рыков напал на новый офис в Марфине, а потом захватил Улю с Матвейкой!
Самандар и Василий Никифорович переглянулись и «включили» тхабс. Через пару мгновений они были уже в квартире Котовых. Следом появился и хмурый Парамонов.
Василий Никифорович бросился в спальню, распахнул дверь, замер, глядя на пустую кроватку сына. Опустился на корточки, спрятав лицо в ладонях.
Самандар подошёл к нему, сочувствующе похлопал по плечу, обернулся.
– Как это произошло?
– В два часа ночи Веня позвонил мне и сообщил, что на базу совершено нападение. Если бы я сразу рванул сюда, всё бы обошлось, но я помчался в штаб. Простите. Это я во всём виноват.
– Ни в чём ты не виноват, – глухо проговорил Василий Никифорович, разогнулся, прошагал в ванную. Раздался плеск воды. В гостиную он вышел спокойным, только чуть более бледным.
– Если Уля не ушла тхабсом…
– Рыков сильнее и хитрее, он наверняка оглушил её, прежде чем захватить в заложницы. Либо ему удалось сначала взять сына, из-за чего Ульяна и не смогла уйти. Не суть важно, главное, что они у него. Я прозондировал астрал, нигде никаких следов. Но Матфей уверен, что твои у Рыкова.
– Ты звонил Хранителю?
– Он сам связался со мной. – Парамонов помолчал. – На Земле объявился Стас.
Мужчины переглянулись. Самандар помял подбородок пальцами.
– Я так и предполагал. Здесь его и надо было искать, а не шататься по «розе».
– Сначала давайте решим, что будем делать в связи с создавшейся проблемой, – покачал головой Иван Терентьевич. – Потом будем думать о поисках Стаса.
В прихожей залился свирелью телефон.
Василий Никифорович вздрогнул, метнулся в прихожую, схватил трубку:
– Алло! Слушаю!
В трубке заговорил женский голос, и Котов едва сдержал крик: «Уля!» Голос был незнаком.
– Господин комиссар Котов?
– Кто говорит?!
– Важно не кто говорит, а что говорит. Мой шеф приглашает вас на встречу, есть предмет для разговора.
– Какой шеф?! Рыков?!
– Не знаю никакого Рыкова. Марат Феликсович Меринов ждёт вас в десять часов утра в кабинете зампредседателя Государственной Думы. Найдёте?
– Где моя жена?!
– Странно, я думала, вы умнее. До встречи, комиссар.
В трубке застучали молоточки отбоя.
Василий Никифорович посмотрел на трубку и одним мгновенным усилием раздавил её в труху.
– Рыков звонил? – тихо поинтересовался Самандар. – Ульяна у него?
– Да, – глухо ответил Котов, отбрасывая остатки телефона. – Предлагает встречу в Думе. Звонила его секретарша.
– Когда?
– Завтра в десять утра.
– Что ж, пойдём, побеседуем.
– О вас речь не шла, я пойду один.
Самандар осуждающе покачал головой.
– Он тебя ликвидирует.
– Пусть попробует! – оскалился Василий Никифорович. – Я его очень сильно огорчу!
– Вахид прав, – сказал Иван Терентьевич. – Надо идти всем вместе.
– Нет!
– Тогда позволь нам прикинуть варианты вашей беседы и подготовиться к худшему. Ты же понимаешь, что мы тебя не бросим.
– Делайте что хотите, – махнул рукой Котов, скрываясь в ванной.
Самандар и Парамонов обменялись взглядами.
– Есть идеи? – пробурчал Иван Терентьевич.
– Пошли покумекаем, у Васи в компе должен быть план нового здания Думы.
Они направились в кабинет хозяина, озабоченные, но не растерянные, знающие свои силы и возможности. Вскоре к ним присоединился и Котов, преодолевший минуту слабости.
Здание Государственной Думы на Красной Пресне было накрыто магической «печатью отталкивания», поэтому все трое не стали с помощью тхабса пробивать эту невидимую полевую защитную плёнку, созданную Рыковым-Мериновым. Рыков сразу вычислил бы, что к нему пожаловали в гости Посвящённые. Но если Котов вошёл в здание Думы открыто, с парадного входа, то Парамонов и Самандар воспользовались служебным входом, предварительно заблокировав свои «мыслительные сферы» магической вуалью «непрогляда», своеобразной шапкой-невидимкой. Естественно, все трое прошли в здание без предъявления каких-либо документов, мысленно-волевым усилием отведя взгляды охранников таким образом, что те просто ни одного постороннего человека не увидели.
Василий Никифорович, одетый в летний костюм: серые брюки, белая рубашка с короткими рукавами, галстук, в кармане – звёздочка сякэна и короткая пятисантиметровая стрелка сюрикэна, – поднялся на второй этаж здания, отыскал кабинет под номером 202 и табличкой: «Заместитель председателя М.Ф. Меринов». Постучал деликатно, вошёл.
Его встретил взгляд платиновой блондинки с грубоватым лицом бегуньи на марафонские дистанции. Девица имела развитую мускулатуру и прицеливающиеся глаза. Секретарша. Явно – мастер боевых искусств. Опасна. Злобна. И весьма сексуальна.