Чтение онлайн

— Я видела тебя с парнем, с Матвеем, кажется. Ну и выбрала ты себе пару! Ты же принца можешь охмурить. А этот — самый обыкновенный проходняк.

Кристина нахмурилась, потом улыбнулась, вдруг вспомнив, как вышла из спальни Матвея утром и впервые застала его за разминкой.

Казалось, каждая мышца, каждая косточка его великолепно — но не чрезмерно — развитого тела танцевала, играла, разговаривала с другими; по телу шли странные, завораживающие глаз ритмические волны ряби; и этот танец, «разговор» тела, был страшен и красив одновременно! Никогда еще она не видела, чтобы кто-нибудь так владел своим телом.

Матвей обернулся, задержав взгляд на застывшей в проеме двери девушке, хмуро и в то же время застенчиво улыбнулся, и эта его улыбка сняла все ее страхи и опасения…

По губам Кристины снова скользнула улыбка.

— Ты плохо его знаешь, Катюша, вернее, не знаешь совсем. Он человек необыкновенный! А как дерется!

Катя фыркнула:

— Наслышана. Но не считаю это главным достоинством мужчины. Он что, умен, знаменит, богат?

— И умен, и богат — если иметь в виду кругозор и широту взглядов… Впрочем, деньги у него водятся и ездит он не на одной тачке. А что касается главных качеств… мне импонирует уже то, что он способен постоять за себя и свою подругу, не то что наши рахитичные мальчики.

— Не спорю. — Катя принесла поднос с кофейным сервизом, фруктами и пирожными, и подруги с ногами забрались в кресла, наслаждаясь тишиной и уютом. — Уж не собираешься ли ты за него замуж?

— Если позовет — пойду, — взмахнула Кристина рукой, в которой держала пирожное. — Хотя предупредила его, что замуж не собираюсь.

Катя прыснула:

— Правильно, пусть не воображает, помучается. А он учится или работает?

— Закончил три года назад филфак, сейчас где-то преподает, но я не уточняла. Сам скажет. Ну а твой Виктор что думает?

Катя беззаботно отмахнулась и со смехом стала рассказывать о своих отношениях с однокашником, а Кристина вспомнила прощание с Матвеем и вдруг отчетливо увидела его сидящим в позе «лотос». Он открыл глаза, улыбнулся, протянул к ней руки, и девушке почудился его шепот:

— Ты меня слышишь, Христя?..

Скорые поезда до Архангельска ходили через Вологду, и Матвей взял билет на вечерний, десятичасовой поезд. В Вологду он прибывал в шесть утра, и Соболева это устраивало, он успевал на первый автобус в село Старое, где фермерствовали Нестеровы.

Острое чувство преследования охватило его уже на перроне, хотя конкретно интуиция не сработала: пассажиры вокруг не обращали внимания на молодого человека с сумкой через плечо, спешащего, как и они, на посадку. Однако нервная система не сигнализировала зря, подсознание реагировало на опасность и практически не ошибалось. В купе Матвея ждал Горшин. Вряд ли проводница видела, как он туда вошел.

— Привет.

— Салют. — Матвей забросил сумку на вторую полку, с невозмутимым видом уселся напротив. — Кажется, мы попутчики? Я почуял тебя еще на выходе из вокзала.

— Знаю. Надолго уезжаешь?

— На неделю. До вызова по службе. Меня отстранили от… всех заданий.

— В связи с гибелью Ивакина?

Матвей внимательно поглядел в глаза Горшина, в которых сквозь показное простодушие проглядывало понимание всех тайн мира, доступных ему одному, а также ирония и тоска.

— Ты знаешь, кто это… сделал?

В купе зашли двое пожилых мужчин, попутчики Соболева, и Тарас кивнул на дверь:

— Поговорим в коридоре.

Они стали так, чтобы не мешать входящим пассажирам, но потом все же вышли из вагона.

— Ивакина убили боевики Купола по заказу какой-то очень большой шишки из военного ведомства, может быть, даже из твоего «Смерша», а возможно, и выше.

— Дикой? — вырвалось у Матвея. — Не может быть! Но кто выше его? Разве что сам министр?

— Не знаю, по отзывам генерал Дикой — человек чести, а вот министр… Но афера с оружием стоит так дорого, что я ни за что не поручусь. Десятки, если не сотни миллионов долларов! Такого оружия, как «удар», «гном» и «волк-2», нет ни у одной армии мира, и в сбыте украденной партии заинтересованы очень многие государственные мужи, работающие под контролем Купола. Они не остановятся ни перед чем, ибо деньги — это власть, а Большие деньги — Большая власть! Мир полон больших и малых Пилатов. Я уже давно пришел к выводу: у тех, кто рвется к власти, шаг за шагом, постепенно меняется психика, и к высшим постам приходят уже не люди, а человекоподобные монстры. Тебе в основном придется сражаться с ними, потому что ты тоже птица высокого полета, только еще не созрел.

Матвей хмыкнул.

— Я знаю пределы своих возможностей.

— А я своих — нет. Как, впрочем, и твоих. Не лукавь, ганфайтер, ты человек неординарный, и это еще скажется. Вот тебе для размышлений. — Горшин сунул Матвею свернутый листок бумаги. — Прочти в туалете и уничтожь. Езжай в свою деревню, расслабься, отдохни. Я бы и сам с удовольствием подышал сельским воздухом, да дел много. Удачи тебе.

Горшин внезапно исчез. Вот он стоял рядом, а вот уже нет его, будто не человек сгинул, а нечистая сила. Матвей постоял еще немного, прислушиваясь к звукам вокруг: далеким гудкам, гулу вокзала, разговорам пассажиров, хрусту шагов, позвякиванию тележек с вещами, и вернулся в вагон.

После отправления поезда, как только проводница собрала билеты и раздала постельное белье, Матвей зашел в туалет и развернул врученный Горшиным листок папиросной бумаги. Это была схема иерархических структур «Стопкрима» с делением на стратегический, тактический и оперативный уровни. Для ее изучения Матвею хватило минуты, после чего он порвал листок на мелкие клочки и посеял их через отверстие слива на нескольких сотнях метров железнодорожного полотна.

Лежа в одних плавках на верхней полке — соседи давно уснули, — он мысленно вернул листок со схемой.

Руководство «Чистилища» состояло из пяти человек — комиссаров, каждый отвечал за один из стратегических уровней. Лидер общения, он же «угол красного квадрата», некто Завьялов, ведал связью комиссаров и «горизонтом решения», лидер-исполнитель — Тарас Горшин — владел инициативой планирования и целеуказаний, а также командовал сетью монад — руководителей обойм высшего уровня, в подчинении у которых, в свою очередь, находились спикеры, руководители оперативных единиц — мейдеров и экстреверов в пять и девять человек. Комиссар по фамилии Боханов ведал службой компьютерного, научного и технического обеспечения, некто Рыков Г. Д. — сектором разведки, а Музыка Г. М. — группой наблюдения и подстраховки. Опять же комиссаров знали, да и то не в лицо, лишь командиры уровней и служб, исполнители же рангом ниже, в том числе и спикеры, вообще понятия не имели об их существовании. И вся эта сложная, разветвленная система «Чистилища» держалась на одном человеке — на Горшине Тарасе Витальевиче, чья жизнь была для всех — тайна тайн…