Чтение онлайн

"Дан-Энриксу" было немного жаль, что опьянение мессера Ирема прошло так быстро. Полчаса назад южанин словно заглянул под маску, которую носил его сеньор, и увидел совсем другого человека, бывшего спокойнее и проще, чем знакомый Риксу коадъютор. Таким рыцарь бывал нечасто, а в столице - вообще ни разу до сегодняшнего дня. Когда южанин видел его при дворе, Ирем всегда напоминал ему взведенный арбалет. Холодный взгляд, режущая улыбка, и походка - не придворного, а фехтовальщика, как будто коадъютор каждое мгновение готовился к защите или нападению. Да так оно и было.

Несмотря на то, что рыцарь больше не нуждался в его помощи, Крикс дошел вместе с Иремом до двери его комнаты. Тот молча распахнул ее перед "дан-Энриксом", не тратя времени на приглашение войти. Оказавшись внутри, Крикс расположился в кресле, где дожидался Ирема в тот день, когда тот в первый раз привел его сюда. Лорд Ирем одобрительно кивнул.

– Вина?
– небрежно спросил он, ставя на стол два кубка и неторопливо зажигая свечи от углей в жаровне. Энониец беспокойно шевельнулся в кресле. Надо же, а он еще жалел, что коадъютор слишком быстро протрезвел… Накаркал, нечего сказать.

– Мессер, спасибо, но…

– Никаких "но". Я не намерен пить один. Держи.

Крикс обреченно принял у него вино, гадая, уж не вознамерился ли его сюзерен закончить начатое во дворце, надравшись до бесчувственного состояния. А если так, что делать ему самому - тихонько выливать ландорское под стол?.. Не может же он биться с Льюбертом не выспавшись, да еще с жесточайшего похмелья!

– Мне не нравится твое лицо. У тебя такой вид, будто случилось что-то исключительно паршивое, - заметил Ирем, глядя на лаконца сверху вниз.
– Рискну предположить, что ты опять во что-то впутался. Видимо, бесполезно спрашивать, во что?..

Крикс отвел взгляд, и мессер Ирем тяжело вздохнул.

– Да кто бы сомневался… За что пьем?

– За окончание войны.

– То, что надо, - согласился коадъютор, осушая свой бокал.
– Тем более, что у Дарнторна скоро появится очень веская причина, чтобы сдать Бейн-Арилль.

Энониец изумленно посмотрел на собутыльника.

– Что за веская причина, монсеньор?

Ирем вытащил из ящика стола пергамент и небрежно пододвинул его Криксу.

– Можешь прочитать, - разрешил он.
– Это приказ о помещении Льюберта Дарнторна в Адельстан. Король сначала был против, но после известий о резне в Бейн-Арилле пообещал мне подписать эту бумагу. Теперь, когда лорд Бейнор и его сторонники в тюрьме, некому больше поднимать мятеж в столице. И вступаться за Дарнторна тоже некому. Мы сообщим мессеру Сервелльду, что его сын находится под стражей в качестве заложника. Надеюсь, после этого Дарнторну-старшему хватит благоразумия вступить в переговоры.

Крикс тупо смотрел на лежащий перед ним пергамент.

– А если лорд Сервелльд не захочет сдать Бейн-Арилль? Что тогда?..

Лицо мессера Ирема застыло.

– Тогда его сын останется в тюрьме.

– Просто в тюрьме?.. Вы его не убьете?

– Только в самом крайнем случае.

Крикс с ужасом смотрел на замкнутое, но вполне спокойное лицо мессера Ирема. А может, всего этого на самом деле нет? Ни тускло освещенной комнаты, ни коадъютора, ни расплывающихся у "дан-Энрикса" перед глазами строк в приказе… Что, если он все-таки вернулся в Академию, лег спать, и вся эта чудовищная сцена ему снится?

– Но, монсеньор, Льюберт не виноват, что его отец возглавляет заговорщиков!

– А в чем, скажи на милость, виноваты люди, которых отец Дарнторна вырезал в Бейн-Арилле?
– холодно спросил лорд Ирем.
– Сейчас Император должен выбирать между одним Дарнторном - и многими сотнями людей, которые могут погибнуть по вине его отца. Это не самый легкий выбор. Но не забывай, что на правителе лежит ответственность за всю страну. Ты вряд ли в состоянии представить, что это такое.

Ирем потянулся за бутылкой и налил себе еще вина. И, встретив потрясенный и расстроенный взгляд Рикса, суховато усмехнулся.

– Прагматичность редко воспевают в эпосах, но и сама жизнь, к несчастью, тоже не похожа на баллады. В настоящей жизни милосердие - штука довольно ядовитая. Если бы Валларикс когда-то не помиловал Дарнторна, нам бы не пришлось сейчас бороться с новым заговором. И я опасаюсь, что еще одного всплеска сострадания к этой семейке государство не переживет. Именно поэтому, когда я приложил все силы, чтобы убедить Валларикса отбросить сантименты и принять рациональное решение.

Энонийцу показалось, что сегодня где-то уже слышал почти то же, о чем толковал лорд Ирем. Точно, это говорил Афейн Рейхан… "Дан-Энрикс" залпом осушил бокал вина, но ощущение тяжелой, давящей тоски, возникшее в груди, пока он слушал коадъютора, не собиралось проходить.

– Мессер, это ловушка, - сказал он. И, поймав удивленный взгляд мессера Ирема, попытался объяснить.
– Ну… знаете, иногда кажется, что действуешь разумно, а на самом деле загоняешь себя в угол. Вот как вы сейчас. Вы можете сказать, что я совсем не знаю лорда Сервелльда, но я довольно много о нем слышал. И если хотя бы половина тех вещей, которые о нем рассказывают, правда, то он слишком сильно ненавидит Валларикса, чтобы сдаться, чем бы вы ему не угрожали. А ведь если вы обещаете казнить его наследника… то вам придется сдержать слово. Император же не может передумать или взять свои слова назад, иначе его посчитают слабым. И тогда получится, что Льюберта убьют, но никому не станет легче. Это же бессмысленно! И очень подло. Кодекс…

Коадъютор сгреб его за шиворот и припечатал к креслу с такой силой, что южанин на секунду задохнулся.

– Хватит, - глухо сказал он.
– Ни слова больше, Рикс.

Крикс молчал, и через несколько секунд взгляд Ирема оттаял. Выпустив рубашку Крикса, рыцарь коротко и резко рассмеялся.

– Прости. Честно говоря, я сам хорош - совсем забыл, с кем разговариваю. Ступай-ка к себе, "дан-Энрикс". Полагаю, нам обоим нужно отдохнуть.

– Спокойной ночи, монсеньор, - мрачно сказал южанин, поднимаясь на ноги.

Выйдя из комнаты, он прислонился к каменной стене и с трудом удержался от желания бессильно сползти на пол.

Как только Валларикс подпишет составленный Иремом приказ, Льюберта арестуют. Разумеется, если Дарнторн останется в живых после их поединка.

Вернувшись в свою спальню, Крикс, не раздеваясь, упал на кровать и закрыл глаза. Пропади оно все пропадом. Лучше всего будет сейчас заснуть, а утром - не ходить на Малую турнирную площадку. Льюберт будет в бешенстве, но какое это может иметь значение, если учесть, что уже завтра к вечеру Дарнторн будет в Адельстане? А бесчестье…даже его сюзерен считает, что война - особенное время, когда следует забыть про Старый кодекс. Может, он и прав. Но если допустимо шантажировать Сервелльда Дарнторна жизнью его единственного сына, то об остальном можно уже не беспокоиться. Жизнь не похожа на баллады, а в ряды имперской гвардии вступают не затем, чтобы заботиться о своей чести. Для того, кто взялся охранять порядок в государстве, сострадание к его врагам - непозволительная роскошь.