Чтение онлайн

Ну что же, теперь все получат то, чего достойны. И трое охотников за золотом, и Рик… и Келдеш, который так незатейливо и просто продал его этой каларийской швали.

Когда Рик увидел Астера, он чуть не пропустил направленный ему в плечо удар. Должно быть, вид у предводителя Лесного братства в самом деле был довольно впечатляющим. Настоящего преображения не получилось, но Астер чувствовал, что кое-что успело измениться. Например, он видел мир вокруг себя не так, как видел его в человеческом обличье, а глазами своей второй сущности. Антарец попытался мысленно представить, как должны смотреться глаза сокола на человеческом лице, и передернулся. Следовало признать, что потрясение имперца было вполне извинительным.

Другой человек окликнул бы своего первого противника, прежде чем нанести ему удар. Но Астер не считал, что люди, собиравшиеся заколоть его, пока он был беспомощен, заслуживали таких реверансов. Он перехватил руку щуплого имперца, рассуждавшего о Красном Льве, и мгновение спустя перерубил ему горло его собственным мечом. А потом заслонился телом умирающего от второго каларийца, и, перехватив у него меч, рубанул каларийца снизу в верх, от паха к ребрам. Третий наемник обернулся к Астеру, подставив южанину незащищенный бок, но тот - то ли от потрясения, то ли из-за бессмысленного чистоплюйства - этим не воспользовался, так что третьего противника Астер прикончил, как и первых трех, без посторонней помощи. И тоже меньше, чем за два удара сердца.

Рик смотрел на Астера чуть ли не с ужасом, а когда тот, заметив на рубашке энонийца кровь, шагнул вперед, чтобы удостовериться, что тот не ранен, то имперец неосознанно попятился. От этого, пожалуй, даже становилось чуточку обидно. Вот от этих трех подонков, собиравшихся его прикончить, парень так шарахаться не стал бы.

– В чем дело?
– хмуро спросил Астер.
– Ты что, никогда не видел, как кого-то убивают?..

Энониец успел овладеть собой и впервые с начала этой сцены посмотрел ему в лицо.

– Так - еще не видел, - признал Рик.

– Если уж приходится что-нибудь делать, я предпочитаю делать это хорошо, - пожал плечами Астер.
– Кажется, я сейчас должен выглядеть… ну, скажем, не вполне обычно. Почему же ты не спрашиваешь, кто я?

– Я знаю, кто ты.

– Вот как. Догадался? Или кто-то подсказал?

– Я видел раны часового, который стоял в дозоре в Летних водах. Было ясно, что его убил не человек. Еще я нашел там перо… и вспомнил одну сказку, которую слышал в детстве.

– Сказку?
– хмыкнул Астер.

– Да, - серьезно сказал парень.
– Сказку о Короле-Оборотне. А тут мне как раз сказали, что ты пошел встретиться с одним доверенным лицом, и никого не взял с собой… а я вдруг вспомнил, что в истории, которую рассказывали мне, все тоже кончилось предательством.

Антарец рассмеялся.

– Получается, ты испугался, что со мной все будет, как в той старой сказке, но совсем не испугался, что я жуткая лесная нечисть, от которой отвернулись Всеблагие?..

– Но ведь это же не так, - возразил "дан-Энрикс" удивленно.
– В истории, которую рассказывала моя мать, нигде не говорилось, что Нэери были нечистью.

– Хм. И правда - раньше все эти истории звучали как-то по-другому, - вспомнил Астер.
– Но последние несколько лет о нас рассказывают так, будто Нэери - это что-то вроде волколака. Волколакам-то, положим, наплевать, поскольку их не существует, а вот нам от этого - одни сплошные неприятности.

– А эти люди - они из-за этого хотели тебя убить?
– спросил южанин.

Астер скривил рот.

– Конечно, нет, за кого ты их принимаешь? За странствующих рыцарей?.. Существует очень живучая байка о том, что, если кто-нибудь убьет Нэери в минуту его преображения и возьмет себе его сердце - сердце Сокола - то он сможет обращаться в птицу, когда пожелает, даже не испытывая таких затруднений, которые испытываем мы. Впрочем, версий много. Кто-то говорит, что такой человек станет бессмертным и непобедимым, а другие утверждают, что ему во всем будет сопутствовать удача… Но самая пакостная выдумка гласит, что сердце Сокола - это и есть недостающий элемент приготовления Tinctura Magna, состава, превращающего свинец в золото. Полоумные алхимики и толпы жадных проходимцев истребляют нас на протяжении десятков лет, как будто мало было честолюбцев, пожелавших стать непобедимыми.

– Значит, все, что говорят про сердце Сокола - неправда?

– Честно говоря, не знаю. В старину Нэери было больше, и иногда людям удавалось их убить, но я пока не слышал, чтобы кто-то из них потом купался в золоте или завоевал весь мир. Теперь скажи: что ты хотел бы получить от меня в благодарность за свою услугу?

– Ничего, - немного растерялся Крикс.

– Не годится, - с ходу отмел Астер.
– Ты когда-нибудь задумывался, почему в глубокой древности спасенная жизнь принадлежала тому, кто ее спас?.. Тайная магия гласит, что в этом случае между двумя людьми, независимо от их собственной воли, возникает связь, даже если ты ненароком спас своего злейшего врага. Подобные долги надо платить.

– Тайная магия - всего лишь аллегория.

– Ты очень ошибаешься. Точнее, ты напрасно веришь в чушь, написанную Эйтом из Гоэдды. Тайная магия - одна из сил, которые незримо управляют нашим миром, и при этом - самая могущественная из них. Так что ты должен решить, чего ты хочешь.

– Тогда, может… тхаро рейн?
– предложил Крикс, помимо воли посмотрев на мертвых или умирающих наемников.

Астер взглянул на него с непонятным энонийцу выражением.

– А ты умнее, чем все эти каларийцы… хотя хочешь, в сущности, того же самого, - сказал он, наконец.
– Упоминавшееся в древних книгах Сердце Сокола, дарующее своему хозяину непобедимость - это не кусок окровавленного мяса, за которым столько лет охотятся разные идиоты, а искусство тхаро рейн, идущее, как говорят наши легенды, от начала мира. Что ж, ты произнес свое желание, а я пообещал его исполнить. Но ты должен зхнать, что тхаро рейн не научить за пару месяцев, а времени у нас будет немного. Либо кто-нибудь из нас двоих погибнет, либо жизнь разбросает нас в разные стороны, после чего мы больше никогда не встретимся, либо случится что-нибудь еще - но, в любом случае, ты навсегда останешься обыкновенным недоучкой. Я учился вдвое больше лет, чем ты успел прожить, но все мое искусство - только бледное подобие того, что раньше умел мой наставник.

На лице "дан-Энрикса", скорее всего, слишком явно проявился скепсис, потому что командир повстанцев выразительно пожал плечами.

– Рано или поздно ты это поймешь. Муки художника и скульптора, стремящегося к совершенству цвета или формы, отчаяние менестреля, осознавшего, что, сколько бы он ни пытался, ему никогда не передать собственных чувств в стихах - это примерно то же самое, что ощущает тот, кто силится постичь искусство тхаро-рейн. Всякое настоящее искусство по самой природе требует от исполнителя стремиться к совершенству. Прикоснувшись к этому однажды, ты всегда будешь осознавать, чего лишен.