Чтение онлайн

Как стало известно нашей газете из достоверных источников, в минувшую пятницу на одной из студий, размещенных в районе Охты, и принадлежащих порномагнату Сергею Крашникову, произошла кровавая трагедия. Во время съемок очередного порнографического фильма, на площадку проникла неизвестная девица в дорогой норковой шубе. Она потребовала, чтобы режиссер взял ее на роль главной героини, а когда тот ей отказал, хладнокровно его зарезала. Такая же судьба постигла “актеров” и оператора. Девица с места преступления скрылась. Сам Сергей Крашников отказывается комментировать происшедшее. Ведется следствие”.

Чтобы столько нестыковок и сразу? Во-первых, представить, что режиссер (будь он даже инфантильным мальчиком-зайчиком) во время резни покорно стоял на месте, ожидая своей участи, сложно. Или это сценарий такой: “Пилите, Шура, пилите!”? Впрочем, вряд ли остальные участники драмы оставались индифферентными во время резни! И с каких пор девицы в норковых шубках свободно проникают на съемки порнографических фильмов?! Я вспомнила дневник Варвары и упоминание об “окровавленной шубе” и “стеклянных глазах”. Вполне возможно, что она и есть та самая девица, но убийца ли? И как она добралась домой в этой самой шубе? К тому же через весь город? Я прикинула расстояния и присвистнула. Наземный транспорт не подходит. Такси тоже исключается: ни один таксист ее бы не взял, ни за какие деньги. Своей машины у Вари не было. Получается, кто-то ее подвез. Но кто? Крашников? Настоящий убийца? Вот тебе еще одна загадка. В блокноте появилась очередная запись.

В дверь кто-то тихо поскребся.

— Войдите!

В кабинет вползло странное существо. Вытянутая серая юбка и бесформенный свитер, серый хвостик, стянутый черной резинкой, на ногах растоптанные ботинки. На костлявом плече болтается сумка-портфель. Очень дорогой. Я эти вещи сразу замечаю.

— Вы ко мне? — не скрывая удивления, спросила я. Существо испуганно кивнуло. — Присаживайтесь.

Девушка неловко устроилась на краешке стула. Пальцы нервно теребили ремень портфеля. Странно, я совсем ее не помню.

— Как вас зовут и с какого вы курса?

— Я Лена. Крапивина, — едва слышно сказала гостья. — Учусь на вечернем. Первый курс.

Все понятно: сейчас начнется жалобная песня о том, что работать приходится день и ночь, так как она содержит престарелых родителей (малолетних детей), в общем, на учебу времени не остается. Сессию не сдала, поэтому не могла бы я продлить сроки сдачи зачетов и экзаменов. Обычно таких просителей сразу же выставляю за дверь, но в этой девочке была такая трогательная обреченность, что я решила сделать исключение.

— Проблемы с учебой?

Она вздрогнула:

— Что вы, Стефания Андреевна! Я же отличница! — в голосе серой мышки прозвучала гордость.

— Тогда в чем дело? Что вас привело? — скулы свело от приступа гуманности. Сентиментальной становлюсь, и это меня пугает.

— Я по поводу смерти Коли, — в ее щенячьих глазах застыло искренне и глубокое горе. — Наверное, я вам должна кое-что рассказать, а больше мне не к кому пойти.

— Епишина? Какое, собственно, отношение вы имеете к Епишину? — сдержать любопытства так и не удалось, а ведь очень хотелось.

Крапивина судорожно всхлипнула:

— Да как вам сказать… Я его жена. То есть теперь уже вдова. Кажется, это так называется?

ГЛАВА 7

Ей пришлось показать свидетельство о браке, чтобы я поверила в очевидное, но невероятное. Но это действительно оказалось правдой. Она не лгала. Елена Крапивина (фамилию она так и не сменила) являлась законной женой Николая Епишина. Причем вот уже три месяца. И все равно — не верится. Серая мышка и золотой мальчик.

Я закрыла кабинет на ключ, подошла к бару и плеснула немного коньяка в два бокала. Думала, откажется, но Крапивина безропотно взяла протянутый коньяк, правда, подумав, и заметив, что я отвернулась, поменяла бокалы, и только потом пригубила. Всегда говорила, что зеркала в кабинетах позволяют нам чувствовать себя особенными: я все вижу, я все знаю, ничего никому не скажу. Неужели Лена боится, что я ее отравлю? Бред! Мы встретились с ней взглядами, и я вдруг вздрогнула от ненависти, промелькнувшей в тусклых глазках.

Она — его жена.

— Вот так новость! — я осушила свою порцию и налила еще. — Родители знают?

Она мотнула головой.

— Только вы. Он всегда говорил, что это будет нашей маленькой тайной. Потому и фамилию сменить не разрешил. Чтобы никто не догадался.

— А ты? Почему согласилась? Что это за дело: вышла замуж, а фамилию не сменила (во мне вдруг проснулась бабушка Клара). Непорядок! Да поставь портфель! — я никак не могла обращаться к ней на “вы”. — Никуда он от тебя не убежит!

Сумка с коротким ударом упала на пол.

— Это Коля мне подарил. На первое сентября.

Господи, как трогательно! Я сейчас расплачусь от умиления. Но, встретив опять этот внимательный ненавидящий взгляд, мысленно осеклась. К черту иронию, в конце концов, этот ребенок пришел ко мне за помощью. Ей ведь больше не к кому пойти.

— А ты? Тоже ему подарила портфель? Или ручку “Паркер”?

— На настоящий “Паркер” у меня денег нет, а на дешевый — какой смысл тратиться. Все равно не станет пользоваться. Коля только красивые и дорогие вещи любил. Считал, что в мужчине должен быть стиль, а стиль — это грамотно подобранные мелочи.

Лучше промолчать: иначе ведь брякну очередную глупость, а потом вновь начну жалеть. Крапивина тем временем перешла на экзальтированный шепот:

— Я ему себя подарила. Всю! Без остатка! Я его просто любила. Вы не подумайте, Стефания Андреевна, я была на все согласна. Даже без штампа. И замуж не хотела. Честно-честно, это он настоял. Сказал, что в случае его смерти наш брак меня защитит. Словно в воду глядел.

Угу, так-то оно так, только заикнись Крапивина об этом штампике, родители Епишина мигом ее съедят. Вместе с подаренным портфелем. Чтоб улик не оставлять. И никто никогда не узнает о маленькой девочке Леночке. Ушла из дома, и не вернулась. Папа у Коли — ух, сразу мороз по коже. Ни слова больше про папу Коли. Меньше говоришь — дольше проживешь.

— Как вы познакомились?

Елена смущенно потупилась:

— Случайно. Это вообще очень странная история. Даже не знаю, с чего начать.

— Начни с самого начала, — посоветовала я. — С себя.

Всю свою жизнь Елена ощущала себя серой незаметной мышкой, похожей на скучный серый гранит. Родители Лены погибли в геологической экспедиции, воспитывала ее грубоватая, но добрая тетка, приехавшая из деревни. Правда, воспитание сводилось лишь к покупке бесформенной одежды и невкусных продуктов. Манка — на завтрак, овсянка — на обед, перловка — на ужин. Уроки, приготовление сносного обеда, маленькие девчачьи развлечения — все это было на совести Елены. Тетка на такие мелочи не обращала внимания. У нее огород — летом, и помидоры на подоконнике зимой. Все остальное, вне жизни. Надо сказать, со своими обязанностями — покормить и развлечь себя Лена справлялась довольно блестяще. Уроки делались вовремя и хорошо, обеды — от раза к разу к разу становились вкуснее, а вместо развлечений Лена придумывала яркие и забавные истории. Точнее одну историю. О некрасивой серенькой Золушке, которая однажды находит свое женское счастье и становится пусть и не прекрасной, но все же принцессой.