Смерть у алтаря

Нас не встречали. Это стало очевидным, когда перрон опустел и на платформе остались лишь мы вчетвером: я, Рэддок, Дариан и, разумеется, носильщик. Последний уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу, молчаливо интересуясь, куда, собственно, следует отнести наши чемоданы.

Вопрос на миллион!

Тетки недвусмысленно давали понять, что нам тут не рады. И если относительно меня это было по-своему справедливо - всё-таки родовое гнездо я покинула, громко хлопнув дверью - то Дариан и Рэддок страдали безвинно. Впрочем, судя по гневно раздувающимся ноздрям Дариана, уж это-то он намеревался вскорости исправить.

– Лилиан, подожди здесь!
– скомандовал драгоценный кузен, даже не взглянув на меня.
– Я выясню, как это случилось.

Рэддок проводил его задумчивым взглядом, повернулся ко мне и предложил:

– Давайте я поймаю такси? Вряд ли разумно оставаться здесь.

– Конечно, - я ответила ему улыбкой и покосилась на Дариана. В ярко освещенном холле вокзала, теперь почти безлюдном, видно было, как он что-то втолковывает служащему за конторкой с телефоном.
– Пожалуй, я обожду внутри. Вы не против?

Начинало темнеть, накрапывал дождь, вывеска "Железнодорожный вокзал Чарльстона" протяжно поскрипывала на ветру, заставляя ежиться и опасливо задирать голову. Вдруг упадет? Давно следовало сменить эту латунную бандуру, подвешенную на толстых цепях, на что-то более современное, но это же Чарльстон! Здесь следование традициям возведено в ранг закона.

Рэддок только качнул головой и осторожно коснулся моего локтя. Пообещал:

– Я быстро.

Махнул носильщику и направился прямиком к площади, где ждали извозчики.

Кузен тем временем наседал на несчастного железнодорожника, и с каждым его словом тот бледнел все сильней. Можно подумать, бедняга хоть в чем-то виноват! Он пытался объяснить, что в особняке Корбеттов к аппарату не подходят, но Дариан ничего не хотел слышать.

– Дариан!
– окликнула я.
– Будь добр, отвлекись на минуту.

Он нехотя повернулся ко мне, а служащий, не будь дурак, резво скрылся за дверью с табличкой "Только для служебного пользования!"

– Лилиан, - процедил кузен тоном, в котором родственной любви не было ни капли, - что ты хотела?

– Прибереги яд, - посоветовала я ласково.
– Не то изведешь весь, любимому семейству ничего не останется. Согласись, будет обидно.

Взгляд Дариана сделался... странным, однако после тревог и волнений этой поездки душевные метания кузена меня занимали мало.

– Ты полагаешь, они намеренно?..

Он не закончил фразу, но этого и не требовалось.

Я хмыкнула.

– Как думаешь, есть хоть какая-то вероятность, что слуги забыли нас встретить? Или проигнорировали по собственному почину?

Теперь лицо Дариана стало определенно задумчивым. Он медленно покачал головой.

– Не понимаю, с какой стати...

– Не будь наивным, - перебила я, понизив голос.
– Я уехала с таким скандалом, что тетки бесятся до сих пор. А тут такая возможность указать мне на мое место!

Глаза он, конечно, тут же отвел, однако не преминул укорить:

– Лилиан, твой словарный запас оставляет желать лучшего.

– Дариан, - ответила я ему в тон, - твои поучения становятся предсказуемыми.

Кузен набычился, однако обрушить на мою голову громы и молнии не успел. В зал вокзала заглянул Рэддок и позвал:

– Пойдемте скорей! Машина ждет.

***

В такси Рэддок покосился на безучастного ко всему Дариана, который сверлил мелькающие за окном старинные улочки таким взглядом, словно это были свидетели на перекрестном допросе, наклонился ко мне и поинтересовался негромко:

– Я так понимаю, ваши родственники не слишком нам рады?

Из моего горла вырвался смешок. "Неслишком рады", вот как? Сдается мне, юристы вообще говорить напрямик не способны, такую возможностьиз них вытравливают уже ко второму курсу.

– Это вопиющее преуменьшение.

Я ожидала, что он станет расспрашивать о сути моих разногласий с семьей, но Рэддок лишь кивнул. В глазах его, смутно видимых в полумраке салона, читалось столько тепла и участия, что я сглотнула комок в горле и переплела пальцы. Иначе, боюсь, не удержалась бы, бросилась ему на шею. Дариана от такого непотребства - в общественном месте!
– удар бы хватил.

– Вы, верно, гадаете, отчего мы все-таки сюда приехали?
– добавила я, пытаясь хоть взглядом передать обуревающие меня чувства, раз уж более откровенные их проявления пока под запретом. Благо,старший инспектор Рэддок в чтении намеков и скрытых эмоций поднаторел.

Он сдержанно улыбнулся и вновь кивнул.

– У моего деда было шестеро дочерей, - начала я издалека, памятуя о том, что разговор наш отлично слышит водитель, поэтому о семейных тайнах лучше не упоминать и словом.
– И ни одного сына.

Как всегда, когда речь заходила о семейке Корбетт, мне захотелось курить. Однако курить в такси - моветон, так что приходилось терпеть. Не хватало только нотаций Дариана!

Рэддок хмыкнул.

– Подозреваю, что он был весьма этим разочарован?

– Он не оставлял попыток, - я дернула плечом. При ребенке о таком старались не говорить, но я даже тогда хорошо умела слушать.
– Мои младшие тетки, Беверли и Элизабет, немногим старше меня.

– С ними у вас сложились более теплые отношения, чем со старшими?
– заметил Рэддок проницательно.

– С Беверли я едва знакома. К моменту, когда я стала жить у родственников, она уже... училась в университете.
– "Сбежала" хотела сказать я, однако сдержалась, памятуя о водителе.
– Зато с младшей, Элизабет, мы и впрямь были дружны.