Шрифт:
Пролог
Гарриет Поттер год, когда в ее дом приходит Воландеморт — гроза и ужас магической Британии, убивает родителей и пытается — ее саму. Смертельное заклятие оставляет шрам и рыдающего от испуга ребенка в опустевшем доме. Костлявая проходит мимо, задев самым краешком подола.
Гарриет Поттер одиннадцать, когда ей впервые приходит письмо. Письмо из настоящей волшебной школы, куда ее всерьез зовут учиться. Гарриет не верит. Гарриет боится, вжимая голову в плечи от особо пронзительных воплей тети Петунии и ругательств дяди Вернона. Но когда в ветхую лачугу на практически необитаемом острове входит огромный великан, Гарриет заставляют поверить в чудо. И показывают вокруг прекрасный, сказочный мир.
Магия очаровывает возможностями. Необычностью. Уникальностью.
Гарриет Поттер почти двенадцать, когда она снова встречает Смерть. Она расходится от рук девочки карающим огнем, буквально сжигая профессора Квиррелла заживо. Позднее Гарриет скажут, что профессор все еще жив, просто находится в крайне тяжелом состоянии после длительного воздействия духа Воландеморта. Но еще долго ей будут сниться кошмары о том, как рассыпалось пеплом под ее ладонями лицо Квиррелла и его истошный крик.
Гарриет Поттер семнадцать, когда она узнает о смысле своего существования. Жертвенный ягненок. Девочка-которая-выжила выживала после укуса василиска, испытаний Турнира Трех Волшебников, шальных и не только заклятий Пожирателей Смерти, чтобы умереть по указке Великого Альбуса Дамблдора. Разумеется, будь его воля, он бы никогда не отправил в лапы Воландеморта ребенка. Но все для общего блага, Гарриет. Ты должна. Должна избавить мир от Зла, что его уничтожает.
Гарриет верит. За всю свою жизнь она не видела от Зла ничего хорошего, только боль и смерть, а от Альбуса Дамблдора и милого дружного семейства Уизли видела. И неоднократно.
Гарриет сражается не за общее благо, оно слишком абстрактно. Гарриет сражается за будущее своих друзей. За то, чтобы Гермиона продолжила учиться, она ведь так любит узнавать что-то новое. За то, чтобы Рон стал аврором, как и мечтал, и доблестно противостоял преступникам. За то, чтобы Джинни закончила шестой курс и пошла в профессиональную команду по квиддичу. За то, чтобы им больше не пришлось страдать под гнетом Темного Лорда и хоронить родных.
Всех, кроме одной.
Гарриет Поттер семнадцать, когда она встречает луч смертельного проклятия с широко распахнутыми глазами. Страха нет. Она уже давно перестала бояться смерти — слишком много видела на этой проклятой войне. Вместо ужаса Вечная Невеста вызывает лишь усталую благодарность. Наконец-то Гарриет может забыться, наконец-то можно не бежать... В чертах Смерти почему-то видится мама, которую она видела лишь на колдографиях, а взгляд ее глубокий и понимающий все-все. И принимающий тоже.
Сердце Гарриет лишь взволнованно стучит — она ведь умирает впервые — и замирает на радость Воландеморту с Пожирателями.
Гарриет Поттер восемнадцать, когда она понимает, что чудесное спасение уже во второй раз ей все же аукнулось. Кожа ее холоднее, чем у обычных людей, сердце стучит гораздо медленнее, Воскрешающий Камень холодит грудь под мантией — слишком опасно носить его открыто, а не носить не получается, Дары находят ее в любой точке света — а под ее ладонями снова расползается смерть. Но не та, что была с Квирреллом, пылающая до боли. Спокойная, безмятежная. Безразличная.
Рита Скиттер в очередной раз решила потоптаться по имени героини магической Британии и даже задела Гарри за живое — волшебница спешно аппарировала в безлюдное место посреди леса, когда стихийный выброс все-таки настиг.
Говорили, что они прекращаются, как только волшебник получает палочку. Также говорили, что после Авады не выживают, но Гарри-то выжила.
Она сидит посреди поляны, а вокруг только мертвая земля, деревья и трупики мелких животных и птиц. Никто не успел убежать.
Гарриет Поттер страшно и, наверное, она впервые плачет после итогов той битвы за Хогвартс. Плачет не от горечи потерь — от того, что боится сама себя.
А что, если бы она не успела аппарировать? Сколько людей остались бездыханными в атриуме Министерства, куда ее пригласили как знаменитость и человека, внесшего немалый вклад в победу? Что стало бы с Гермионой и Роном, они ведь тоже были поблизости?
Гарриет Поттер всего восемнадцать и она уже запирается в доме на Гриммо 12, обрывает все контакты с людьми и отказывается видеть друзей и знакомых. Рядом только домовик Кричер, исправно аппарирующий ее подальше от оживленных мест, когда магия вырывается из-под контроля. Стены дома сводят с ума одиночеством, библиотека Блэков не дает ответов, ритуалы по сокрытию дара не помогают.
Гарриет Поттер девятнадцать, когда Гермиона с Роном путем долгих уговоров все же прорывают возведенную вокруг ее сердца защиту.
Гарриет Поттер девятнадцать, когда от нее сбегают собственные друзья в ужасе от открывшихся способностей волшебницы.
Гарриет Поттер двадцать один, когда слухи о темном даре расползаются по всей Британии и ее вызывают в Министерство.
Гарриет Поттер двадцать три, когда в гостиной закрытого, окруженного всеми мыслимыми и немыслимыми чарами дома Блэков, появляются гоблины и оглашают завещание изгнанной из рода Андромеды. Гарриет хочется выпить огневиски и спросить у нее «Какого Мордреда?!», но Андромеду уже похоронили и к могиле персону нон-грата точно не подпустят.
Гарриет Поттер двадцать три, когда она впервые встречается с настороженным взглядом шестилетнего Тедди Люпина из-под нахмуренных бровей. Когда она успела стать его крестной, Гарриет помнит. Не понимает только, почему ее не вычеркнули, когда способность убивать все живое в зоне видимости стала известна широкой общественности. Андромеда точно находилась не в своем уме, когда записывала Гарриет в завещание в качестве потенциального опекуна единственного внука. Гарриет явно тоже не в своем уме, раз даже не подумала отказаться.