Смерть в поднебесье

ДАНИЛА ВРАНГЕЛЬ. СМЕРТЬ В ПОДНЕБЕСЬЕ

Ты знаешь, что бывает, когда вертушку клинит, и центр тяжести ползёт, как змей на кролика, а кролик тот, к тому же, начинает прыгать, как взбесившийся опоссум, и добивается того, чего он хочет - вертушка валится винтом и прямо вниз, перекрывая выход всем из судна смерти, которым и становится она, вершина инженерной мысли, считается-то так – вершина… твою мать, убил бы Леонардо - придумки вертолёта, каков удел пилотов, а братвы, доверившей ей жизни и поверив, а эта сука, на понтах ведясь, переворачивается, падло, и всех с собой в могилу тянет, словно упЫрь, которому хоть раз в неделю, по выходным, но надо крови выпить.

Вот так, братишка, ты сейчас в полёте, и амуницией не обижен, но… Но всё же помни, что телега, которая везёт тебя, - слаба, она-то не живое существо, она-то не впрягает силу воли, она железка, сказано сим всё, - и помни это, заходя в утробу столь страшной и бездушной твари, которая пилотов не боится, которая пилотов погоняет инфарктами и нервным стрессом.

Убей её при случае, жалеть не стоит, но это лишь когда в бою она, иначе не годится, в ней могут быть свои бойцы, и это факт.

Убей её, с чего ты только сможешь, с базуки иль Стрелы, аль пулемёта…

А лучше хорошо подумай, не нанести ль удар по производству, которое взрастило семена смертельные для тех, которым надо жить.

Конструктора в атаку не летают.

И этим дан ответ на все нюансы духовности машины Вертолёт.

______________________________

– Отстреливай винты!

– Я жму на эту долбаную кнопку, но толка нет. Пиропатроны отсырели, что ли? Но этого не может быть!

– Чёрт, влипли! Высота семьсот пятнадцать! Мы падаем и прямо на объекты номер пять. То ЗКП. Подумают теракт… Проклятье… Сейчас, возьму я управленье на себя.

Первый пилот снял заслонку с выключателя и повернул его. Взрыв оглушил обоих. Рабочие винты, вращающиеся внизу, как мясорубка, были отстрелены. Туша машины продолжала падать вниз. Кое-как выползли через дураком придуманный узкий проход и выпрыгнули, уже на высоте около ста метров. Когда раскрылись парашюты, через секунду в ноги ткнулась земля.

Вертолёт упал в поле и стал гореть, затем взорвался.

– Господи, - перекрестился командир. – Выскочили.

____________________________

Выскочили, да не совсем. Помощник командира сошел с ума. Шизофренический синдром не проходил. Не узнавал он командира, и про Иону говорил, которого там кто-то проглотил. Беда, короче. Экипаж распался, на время, стало быть, - так думал командир. Да он и сам комиссию Минздрава едва прошел. Всё нервы проверяли, и тощий психиатр в глаза глядел и пытливо, и вдумчиво просил: « Скажите, что вы видите в рисунке?»

Тьфу! Идиот! Да то и вижу, как падаем к земле мертвецкой тушей, не думая о Боге, ни о чём, а лишь автопилот души работает исправно. Что видите в рисунке? Твою мать! Смерть, подлетающую… Что же? Она, подруга, помелькала рядом, маня к себе рукой – мы не пошли.

______________________________

– Сколько лет?

– Сорок два.

– Налёт?

– Две тысячи часов.

– Последний раз вертушкой управлял когда?

– Давно.

– Точнее?

– Уже три года.

– За что списали с ВВС?

– Отстрел винтов в нештатной ситуации. Второй пилот в себя и не пришел.

– А ты здоров?

– Покрепче, чем та лошадь.

– Могу проверить.

– Можешь проверять.

– Итак, ты, вижу, мне подходишь. Проверка в нашей фирме только по глазам. Ты тест прошел, не спорю, на все сто. Не каждый молодой в такой блестящей форме. Генетика, мой брат! Тебе фартило, когда мать с отцом встречалась… Не обижайся, извини, я не туда залез… Но, к делу. Тебе знакома та задача, которую придётся выполнять?

– Да, знакома. Но без деталей.

– Детали - не проблема. Проблема алгоритм, который выдержать ты должен любой ценой… Любой ценой.

– На то есть Бог и мастерство.

– Да, совершенно верно. Одни они, в тандеме или нет, дают гарантию чего-то. Всё остальное – пыль.

Суть операции заключалась в подлёте к колонии строгого режима и эвакуации оттуда человека, который платил деньги в любом количестве, в разумных, естественно, пределах и готов был даже к пуле охранников. Он написал расписку, что за свою смерть не винит пытавшихся освободить его, а только благодарность хочет передать и половину гонорара, поскольку парни те, не менее его, на зоне в тот момент свинец ловили. Вот в этом суть идеи и была. Но главный есть пилот! Огонь-то пулемётный он на себя в упор, на сердце мог принять. Найти желающего было трудно, тем более среди своих. Светить идею, значит сдать её. На это не пошли. Пошли на встречу с бывшим командиром боевого вертолёта. И, вроде бы, пошла. Телега, запряженная толпой умов.

_____________________________

– Титан, только титан. С другой обшивкой я лететь не буду. Она на дно потянет.

Лётчик обошел вертолёт, переделанный из американской полицейской воздушной машины. Сказал:

– Покрасить в чёрный цвет, фонарь пусть будет красным отливать. Его бронировать нет смысла. «СВОБОДА», так и напишите на лобовом стекле, на фонаре. Пусть заклинаньем будет. Свобода ждёт при случае удачи не только нашего клиента, но и нас. Доступно говорю? Вперёд, ребята. Мы парня вытащим любой ценой.

Недели три ушло на доработку систем, по-новому расположенных в машине. И всё это время отрабатывали теорию захвата и ухода.

Командир вертолёта часами сидел над лишь ему понятной схемой. И думал, думал, думал... Теория захвата, так получилось, в разработке своей, ложилась на него. Плана, как такового, не было. Его нужно было создать. У группы спасателей были лишь деньги и связи в колонии. Но это же не всё, - сказал пилот бандиту, руководившему спасением коллеги. Да, - тот согласился. И сумму гонорара удвоил, но условие поставил, что даст её живому вертолётчику, а мёртвому – не даст.