Чтение онлайн

– Свои выводы я изложил в обвинительном заключении.

– Следует ли ваш ответ понимать как утвердительный, господин Вайнэ?

Тот неприлично надолго затянул паузу.

– Следует… Утвердительный.

Кузнецов снова пошелестел бумагами.

– Прошу разрешения высокого суда зачитать еще один документ: «Докладываю, что состава преступления в действиях Ручкина не обнаружил… Считаю, что его следует сохранить в качестве лидера русскоязычной общины…» Документ адресован шефу политической полиции, датирован маем прошлого года, зарегистрирован под номером 16 дробь 387. Подписан господином Вайнэ… Свидетель, когда вы были правдивы: тогда или сейчас, в зале суда?

– Протестую! – возник наконец прокурор.

– Протест отклоняется, – сказал судья. – Отвечайте, свидетель!

– Мне нечего ответить.

– Прошу суд приобщить ксерокопию документа к делу, – произнес Кузнецов. – У меня больше нет вопросов.

– Суд удаляется на совещание, – объявил председательствующий.

Публика с шумом стала вываливаться из зала. Краем глаза Кузнецов заметил направлявшуюся к выходу блондинку Риту. Затем его окружили журналисты. Застрекотала телекамера. Посыпались с разных сторон вопросы, на которые он отвечал одним словом:

– Без комментариев…

Лишь через два часа суд возвратился из совещательной комнаты. Судья долго и нудно зачитывал постановление, хотя суть его была проста и груба, как подошва солдатского ботинка: иск господина Ручкина удовлетворить, решение первичной судебной инстанции о депортации отменить…

Спускаясь с крыльца, Кузнецов обратил внимание на своего подопечного. Тот стоял с победно поднятыми руками возле «запорожца». Его восторженно провожала толпа старушек и едва достигших совершеннолетия юнцов в кожанках…

Добравшись до своего номера, Кузнецов позвонил Рите.

– Насколько я помню, нам предстоит еще одна встреча.

– Спасибо и до свиданья, мы полностью с вами в расчете, – и повесила трубку.

Кузнецов не понял ее маневра. Получается, что женщина за здорово живешь отказалась от полутора сотен долларов. Факт не поддавался объяснению.

А оно было рядом. В дверь решительно постучали:

– Войдите.

Кого угодно мог увидеть Кузнецов, только не скуластого седоватого немца, ужинавшего в кафе за соседним столиком. Но в номер шагнул именно он.

– Поздравляю, Борис Аркадьевич. Вы с блеском выиграли процесс, – сказал он по-русски.

– Спасибо, – быстро пришел в себя Кузнецов.

– Теперь вас ждет Рим и дело Акинолоса. Добьетесь его передачи органам родного правосудия – оговоренный с дамой гонорар ваш.

– Я еще не получил аванса.

– Аванс, пятая часть от оговоренной суммы, находится в вашей квартире в дипломате. Договор составьте сами, завтра утром я готов подписать его. У меня есть такие полномочия… Билет на вечерний римский рейс вам заказан.

Кузнецов слегка растерялся от такого натиска. Да и неожиданность визита сыграла роль. Выходит, он был под колпаком с момента приезда в Таллин. Его пасли и блондинка Рита, и этот, притворявшийся немецким туристом человек.

– Может быть, вы соизволите представиться, господин заказчик?

– Юрий Сергеевич. Какие документы вам понадобятся в Риме?

– Досье клиента, включая документы по розыску преступника. Запросы о выдаче его российскому правосудию. И обеспечьте переводчика.

– Ответьте-ка, Юрий Сергеевич, блондинка – ваш человек?

– Мой.

– Понятно. С Вовочкой тоже ваши люди поработали?

– Я не знаю человека с таким именем.

– Степан Вовочкин, частный детектив.

– Я с ним не знаком. Предлагаю вам выехать со мной на машине. Через десять часов будем в Первопрестольной.

– Только до Питера. Дальше – «Красной стрелой». Отосплюсь в поезде и приведу мысли в порядок.

– Как угодно, Борис Аркадьевич. Выезд через три часа.

«Отставник бундесвера» высадил Кузнецова в Питере на Московском вокзале.

– До встречи утром! – сказал и укатил.

С билетами в вагон СВ проблем не было: сезон отпусков давно закончился. Кузнецов занял свою полку в купе, переоделся. Второе место пустовало. Однако перед самым отходом поезда дверь откатилась, и в купе появился невысокий, невзрачный лицом и сколоченный, словно для уличных потасовок, мужичок в длинном кожаном пальто и дорожной, видавшей виды сумкой. Не молодой, но и не в возрасте – самая пора утверждать себя и расталкивать локтями соперников.

– Привет соседу! – объявил и плюхнул на застланную постель сумку.

Повесил на вешалку пальто, оставшись в джинсах и в свитере толстой вязки. Достал из сумки курицу, полбуханки хлеба, помидоры и бутылку коньяку.

– Врежем, сосед? – спросил.

Нагловатая самоуверенность сквозила во всем его облике. Всего скорее был он из волонтеров доблестной армии челноков, призвавшей в свои ряды тех, кто не хотел смириться с нищенским прозябанием. Такие с риском зарабатывают деньги и без риска тратят их, не думая о будущем. Зато на отдых с женой или с любовницей – в Анталию или на Кипр – пожалуйста! И с размахом просаживают заработанное, чтобы снова пуститься в ненадежный путь «купи-продай», именуемый в не столь уж давние времена позорным словом «спекуляция».

Кузнецову такие люди были даже симпатичны: не раскисали, не ныли. Потому он, хотя и не было никакого желания выпивать, согласно кивнул.

В казенные чайные чашки тот набулькал коньяку так, что в бутылке осталась ровно половина.

– Будем!

Кувыркнул в рот чашку, содержимое мгновенно исчезло в желудке.

– Тебя как зовут, сосед?

– Борис, – неохотно ответил Кузнецов. Он не любил случайных знакомств.

– А меня – Саня. Фамилия – Феоктистов… Докуда едешь?

– До Москвы.