Чтение онлайн

Штаб пятой, стрелковой, гвардейской дивизии располагался в нескольких, палатках, защитного цвета, на краю леса. Сверху на палатках лежали ветки, для маскировки. Где то за лесом, судя по частой, сливающейся в сплошной гул, стрельбе, разгорался бой. Солдаты возле палаток, спокойно курили, и казалось, не обращали внимания на стрельбу. Встретившие нас штабные офицеры, проверили документы и предложили поесть. После каши в снайперской школе, здешняя каша в рот не лезла. Она была не масленая, с каким то болотным привкусом. Я вдруг вспомнил тех несчастных женщин с детьми, которые стояли возле дороги, на пепелищах, и подумал, что эта каша была бы для них самой вкусной. Пока мы ели, в двухстах метрах от палаток разорвались два снаряда. До этого мне приходилось видеть только взрывы бомб.

– Отсюда далеко до передовой? – спросил я местного старшину, старательно выскребавшего ложкой кашу из котелка.

– Не далеко, – ответил он, и, встав с бревна, на котором сидел, тревожно оглядываясь по сторонам, сказал:

– Пойдёмте, снайпера, я выдам вам инструмент, а то ложками будете воевать.

Через поле, старшина повёл нас, как он выразился, на секретный склад. Возле сгоревших домов небольшой деревеньки, был оборудован блиндаж, в котором и находился склад. Там выдали нам новые снайперские винтовки, в заводской смазке, патроны к ним, в том числе с зажигательными и трассирующими пулями. Ещё выдали каски, сапёрные лопатки, котелки и противогазы, которые потом не требовались. Немцы газ не применяли, соблюдали конвенцию. Противогазы, обычно, солдаты выбрасывали, а сумки использовали, клали туда всё необходимое.

К вечеру, из 21-го полка, пришли трое солдат за пополнением. Я попрощался с сокурсниками, за ними тоже пришли из других полков.

Вместе со мной должны были идти и солдаты из числа пополнения. Всем нам выдали по ящику с боеприпасами. Мне достался ящик с противотанковыми гранатами. Такие я делал, работая на военном заводе, и знал, что ящик весит тридцать килограммов. Боеприпасы нам дали, чтобы по пути доставить на передний край фронта.

Идти надо было, когда стемнеет. И, дождавшись темноты, мы отправились в путь с тяжёлой ношей. Стрельба впереди, куда мы шли через лес, утихла, и лишь редкие пулемётные очереди нарушали тишину, да периодически в небо взмывали осветительные ракеты, свет которых просачивался сквозь деревья.

Лес, вскоре закончился и нам дали команду отдохнуть. Я сел на ящик и огляделся. При вспышке ракеты, заметил на краю леса большой штабель дров. Вначале никто на него не обращал внимания, а затем кто-то испуганно вскрикнул:

– Братцы, в дровах люди!

Я подошёл поближе и разглядел среди брёвен торчащие головы, руки, ноги женщин, стариков и детей. В штабеле чередовались слои трупов, со слоями брёвен. Немцы, отступая, не успели их сжечь. Не раз мне приходилось читать в газетах о зверствах оккупантов, но тут я сам увидел звериную сущность фашизма.

Передохнув, мы двинулись дальше, растянувшись цепочкой. Солдаты шли след в след, чтобы не нарваться на мины. Мне было очень страшно. Неожиданно вверх взметнулась ракета, от чего я вздрогнул и, не дожидаясь команды, бросив ящик, залёг в мокрую от росы траву. Многие тоже залегли, и команда последовала:

– Ложи-ись!

Осветительная, белая ракета шипела над нами, и, догорая, медленно опускалась вниз. При её колдовском свечении было видно, словно днём.

Стрельба усилилась, я увидел, как над головой пронеслась стая трассирующих пуль. Когда ракета угасла, мы взяли ящики и бежали до следующей вспышки ракеты. У самого уха просвистели пули, я подумал: «Обидно погибнуть в начале своего боевого пути. А может это и к лучшему, сразу отмучиться…»

Страх перед смертью стал утихать из-за тяжёлой ноши. Это очень отвлекало. Я просто выбивался из сил. Кроме ящика, который я тащил перед собой, на плече висела тяжёлая винтовка, другое имущество тоже имело вес. Многие солдаты из нашей группы, отстали, они часто отдыхали.

Так, под свист пуль, мы добрались до траншей переднего края фронта. Было очень темно, и, если бы не осветительные ракеты, мы бы заблудились. К моему удивлению, траншеи были не глубокие, по пояс, и короткие. Всего один солдат копал, а остальные сидели или лежали возле траншей. Я обратился к сержанту, встретившему нас:

– Товарищ сержант, подскажите, где найти штаб полка?

Он посмотрел мои документы, хотя при слабом освещении ракеты, вряд ли что прочитал, и поручил солдату проводить меня. Мы пошли обратно в тыл, как мне показалось, к тому же лесу, откуда пришли. Передвигались перебежками, между вспышками ракет. Немцы, наверное, нас заметили и дали очередь трассирующими пулями. В темноте видно, как они впивались в землю рядом с нами.

– Ну вот, заметили, – с сожалением выдохнул из себя солдат, и спросил:

– В штаны не наложил?

Мне было очень страшно, даже дух захватывало, но я с обидой в голосе ответил:

– Что я трус, что ли.

– Здесь это с каждым бывает, не обижайся, – успокоил меня солдат.– На такое не смеются.

Штаб полка располагался в палатках, как и штаб дивизии, на краю леса. Часовой, не спросив документы, пропустил меня в палатку. Среди группы солдат и офицеров, командир полка допрашивал пленного. Переводчик переводил. Я тоже понимал немецкую речь, хотя не полностью, и меня это удивило, всё же настоящего немца слышал впервые.

Закончив допрос, командир полка заметил мою персону, и я протянул ему направление от Галицкого. Он быстро прочитал, и, взглянув на меня, с тревогой произнёс: «Извини, поговорим потом, танки идут».

После этого, в сопровождении солдат и офицеров, он ушёл. Пленного вывели из палатки следом за ним. Я успел разглядеть немца. Это был толстый ефрейтор. Он тяжело дышал, и от него неприятно пахло, Ещё долго в палатке стоял его запах.

Кроме меня, в штабе остались пятеро: седовласый капитан, старший лейтенант, младший лейтенант, и два солдата. Один солдат спал в углу, укрывшись шинелью, другой сидел с дисковым автоматом возле знамени. Видимо знаменосец.

Капитан и лейтенанты сидели в центре палатки на ящиках и смотрели на меня.

– Проходи, присаживайся, – показал рукой на ящик капитан.

Зазвонил полевой телефон, и он взял трубку:

– Алло, сто второй слушает. Так точно! Пленный подтвердил, что у противника три танка и рота пехоты, отобьёмся, подкрепления не надо…

Из этого разговора я понял, что звонил командир дивизии. Со стороны передовой, стрельба усилилась. Мне казалось, что в палатку могут попасть шальные пули или снаряд. Капитан предложил мне лечь на груду травы и веток.