Снег в трауре
Шрифт:
– Теперь ты, Марселен! – крикнул он.
Ответа не последовало. Бледное солнце пригревало вершины, с них срывались мелкие камни и со свистом, пулей летели вниз.
Лицо Исая оставалось в тени. Но когда он протягивал руку вперед, на прилипший к варежкам снег падал косой солнечный луч.
Камнепад прекратился.
– Что ты там застрял? – снова крикнул Исай.
– Да, сейчас, – неуверенно отозвался Марселен.
Упершись ногами в скалу, Исай держал веревку: она то ослабевала, то натягивалась у него в руках. Он ощущал присутствие брата по дрожанию троса, покрытого льдом. Этот конец плетеной пеньки и был Марселен.
Исай крикнул, наклонившись вперед:
– Не торопись!.. Согни руку в локте… Так…
Подними левую руку… Там хорошая опора…
– Я не вижу…
– Ну как же… Слева от твоей головы. Не та, другая. Так… Нашел? Поднимайся, не спеша…
– Ты крепко меня держишь?
– Да. Не бойся.
– Не тяни так веревку. У меня зацепился ремень рюкзака. Теперь тяни! Да, тяни же, наконец!
– Ты видишь крюк?
– Зай, у меня замерзли руки. Я не удержусь. Судорогой свело все тело.
– Ну, поднатужься. Уже близко.
Исаю казалось, что он тянет брата вверх и на веревке, и голосом; тянет его душу и тело.
Вдруг Марселен остановился.
– Что там у тебя? – спросил Исай.
– Веревка зацепилась, – простонал Марселен.
– Где?
– Между тобой и крюкам. Отпусти се немного.
– Отпущу, когда ты закрепишься.
– Я закрепился. Давай.
Исай поболтал веревкой в воздухе, она подпрыгнула, вытянулась и со свистом отлетела от стены. И в ту же минуту раздался сдавленный крик. Исай отпрянул назад. Под тяжестью рюкзака Марселен потерял равновесие, сорвался и потащил за собой веревку.
С невероятной скоростью она скользила в судорожно сжатых руках Исая. Еще минута, и его снесет со скалы, и, унесенный в бездну, он будет разорван железным крюком.
Старые перчатки с треском лопнули. Резкая боль обожгла ладони. Исай сжимал пальцы вокруг этой огненной змеи. Он душил ее из последних сил. Надо было остановить веревку, усмирить ее. Она бежала все медленней и вдруг замерла. По всей ее длине висела красная бахрома.
– Черт! – выдохнул Исай.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди.
Руки горели. Отдышавшись, он крикнул:
– Марселен! – Ответа не было. Живот сжало от ужаса. Он крикнул громче:
– Марселен! Марселен!
Снизу послышался слабый шум, и сдавленный голос Марселена:
– Я здесь, Зай.
– Ты не ушибся?
– Я как выжатый лимон.
– Я тебя спрашиваю, у тебя ничего не болит?
– Да вроде нет. Не знаю. Я выдохся.
– Ты хоть закрепился?
– Да.
– Сможешь подняться?
– Нет. У меня не хватит сил.
– Хорошо. Я вытащу тебя сам… Ты только немного мне помоги.
И Исай стал тянуть веревку. Окровавленные руки прилипали к пеньке. Острая боль пронзала тело, проникала в мышцы, доходила до костей. Сжав челюсти, закрыв глаза, он едва держался на ногах от муки и от счастья.
«Я удержал его. Я содрал в кровь руки, но я удержал его. Я, Зай! Только бы он немного помог себе сам!..»
– Тяни! Тяни, Зай! Почему ты остановился?
Эта пытка никогда не кончится. Высшие силы приговорили его навечно: он так и будет тянуть эту гигантскую рыбу – своего брата. Взмах руки, еще один. Сильная боль, снова боль. Веревка ослабла. Над краем площадки появилась тень. Исай открыл глаза и выпустил веревку из рук. Рядом стоял Марселен, бледный, с поцарапанными щеками, дрожащими губами.
– Когда ты освобождал веревку, она покачнулась, и от неожиданности я дернулся; рюкзак потянул меня назад, и я сорвался вниз.
Перед глазами Исая плясали сверкающие точки. Он боялся потерять сознание.
– Ты дашь мне свой рюкзак, – сказал он глухим голосом.
– Я и без рюкзака не смогу подняться! – закричал Марселен. – Я понял это. Я десять метров пролетел… Еще бы немного и от меня мокрое место осталось бы. Я хочу вернуться! Давай спустимся! Спусти меня, Зай!
Вдруг он всхлипнул. В глазах мелькнуло что-то жалкое. Судорогой перекосило потрескавшиеся до крови губы.
– Спусти меня немедленно.
– Это не так просто, – сказал Исай.
– Да, плевать я хотел! – визгливо выкрикнул Марселен. – Я не хочу тут загнуться.
Веди меня обратно.
– Жаль.
– Почему?
– Потому что самое сложное уже позади.
Через полтора часа мы выберемся из камина и к полудню будем на вершине. Вот, выпей немного, подкрепись.
– Марселен взял из рук брата бутылку и отхлебнул глоток виноградной водки. Щеки разрумянились. Лицо было подвижно, будто его тянули во все стороны за ниточки. Он ничего не говорил. Он думал. Слышалось его свистящее дыхание.
– Конечно, в том нет никакой необходимости, – снова заговорил Исай. – Мы сделаем, как ты захочешь. Но раз уж мы здесь, жалко поворачивать назад.
Марселен отдал ему наполовину пустую бутылку. Исай убрал ее в рюкзак.
– Ты уверен, что дальше будет легче? – спросил Марселен.
– Не будь я уверен, я бы тебе этого не говорил, – сказал Исай, глядя на свои сбитые до крови ладони. Руки медленно отходили.
Он проводил языком по воспаленным губам.
Но стоял лютый мороз, и от холода забывалась даже самая сильная боль. – Бог не допустил… – проговорил он.
– Ты поранился?
– Немного.
– Значит, ты не сможешь держать веревку.
– Не беспокойся об этом.
– Ты не сможешь больше страховать меня?
– Смогу, Марселен. Если понадобится, я подниму тебя, как гирю.
– Ты говоришь так, ни о чем не думая. Как всегда.
– Я говорю то, в чем уверен. И потом нам осталось совсем немного. Посмотри. Скалы кончаются.
– Полтора часа, – пробормотал себе под нос Марселен.
Лицо его успокоилось. В глазах снова появился живой блеск.