Чтение онлайн

Сажусь на унитаз – это важно. Не хочу, чтобы потом из меня бесконтрольно вышло что-то лишнее, портящее картину.

Влезаю в ванну, становлюсь под душ. Закрываю глаза.

Мне почему-то становится страшно. В голове появляется какой-то шум.

Было бы здорово просто поскользнуться и разбить голову о край ванны.

Сколько раз, переходя дорогу, я мечтала, чтобы меня сбила машина. Мгновенно, насмерть. Или шальная пуля пробила мне висок, когда бы я случайно оказалась в перестрелке между полицейскими и бандитами. Или, на худой конец, двухметровая сосулька свалилась бы с крыши и пригвоздила меня к асфальту.

Может быть, и было бы больно пару мгновений. Но эта боль неожиданная и скоротечная, я даже не успела бы ее осмыслить. И тогда я лишилась бы главных неприятных факторов – решимости на собственную смерть и ее ожидания.

Я открываю глаза. И снова – нет. Всё придется делать самой.

Вылезаю из ванны и становлюсь у зеркала. Вытаскиваю из шкафчика новую пачку лезвий. Распечатываю. И готовлю одно – кладу на раковину.

Да, это мой главный атрибут в сегодняшней церемонии.

Я вскрою себе вены.

Так же, как и тысячи людей до меня.

Так же, как тот солдат из новостей, который влез в ванну в полном обмундировании, увешанном парой десятков медалей, и которого нашли такого красивого в красном болотце.

Тогда-то я и услышала, что порезы он нанес в воде, чтобы кровь не сворачивалась и продолжала вытекать, и еще – что теплая вода убирает боль от порезов. Я почти ничего не почувствую.

Жаль, у меня нет медалей за доблесть и вообще ни за что нет, даже захудалого значка. Это было бы зрелищно. Всё, что у меня есть из достижений, – это мой красный диплом. Но не думаю, что, взяв его с собой в ванну, я вызову чье-то уважение.

Отличницей я стала только в универе, в школе о таком и мыслей не было, мысли были в основном негативные. Видимо, смена обстановки и, главное, избавление от ежедневного общества Кукольной Твари помогли мне сконцентрироваться на учебе, ведь с ее появлением в моем классе я возненавидела школу, не могла и не хотела заниматься, и в итоге скатилась по оценкам. А студенткой я даже выдумала себе цель стать ученым в области… да на самом деле неважно, в какой области, мне захотелось преподавать, делиться знаниями.

Но потом, как всегда, пришло новое прозрение о бессмысленности этого. Я видела, как бывшие студенты-отличники, с успехом защитившие диссертацию, тут же начинали преподавать в стенах родного универа. И что это? Человек из гнезда не вышел даже, не посмотрел, как там, в настоящей жизни, всё бывает на самом деле, сформировал свое мнение в лучшем случае из фрагментов чужих, а то и просто перенял чью-то спорную позицию, и начинает учить этому других. Это же круговорот пустопорожних доктрин. Всего лишь очередная секта, только секта ученых, доказывающих одну теорию и отрицающих другую. И меня снова выбросило за борт корабля, следующего курсом обретения смысла. Ведь корабль никогда не доберется до пункта назначения, потому что на его планете нет суши.

Вот поэтому я и вскрою себе вены.

Когда я покупала лезвия, мне казалось, продавщица обо всем догадалась. Догадалась, что я задумала, и прямо сейчас уже нажимает под столом тревожную кнопку, которая вызовет санитаров из психушки, и они вот-вот войдут в магазин, скрутят меня и бросят в комнату с поролоновыми стенами, где я проведу десятки лет, пока не сдохну естественной смертью.

Да и вообще мне казалось, что на меня все смотрят, с тех пор как я замыслила самоубийство. Конечно же, это не так. Мир, как всегда, меня просто не замечал. И купи я хоть одновременно веревку, мыло и табурет, продавщица и глаза не подняла бы, а просто спросила бы: «Пакет нужен?».

За окном слышен какой-то шум. Громкая музыка, крики, смех. У кого-то жизнь прекрасна. Что ж, так тоже бывает.

Все продолжают жить, несмотря на то, что скоро я умру. И продолжат.

Я смотрю на мое отражение в зеркале.

Разглядываю лицо, плечи, грудь, живот. В общем-то я ничего. Тройка с натяжкой.

А с детства мне хотелось быть пятеркой с плюсом. А потом появилась Кукольная Тварь, и, кроме нее, пятерок в классе больше не стало. А меня с ее легкой руки заклеймили в уродины.

Да что может быть хуже для девушки, когда ей говорят, что она некрасивая.

Красота не важна – так говорят, причем и красивые – потому что сами красивые и сия чаша их обошла стороной, и некрасивые – потому что сами некрасивые и так лучше для самоуспокоения. Так говорят, потому что так модно говорить. Это придает тебе черты великодушия и мудрости. Но я ведь вижу, как это важно, как все стремятся быть привлекательными. Потому что внешность оценивается сразу, а внутреннюю красоту еще нужно доказывать, если, конечно, есть что доказывать. Красота – это свечение, которым наделены как ангелы, так и демоны.

На всех моих фотографиях есть одна особенность – я на них кривляюсь. Делаю нарочито смешное лицо, будто у меня хорошее настроение: высовываю язык, округляю глаза, морщу нос. Так я оправдывала свою некрасивость. Потому что знала, что красиво на фото я всё равно не получусь, а гримасничая – завуалирую свое несовершенство.

Я никогда не ловила на себе вожделеющие взгляды мужчин, они, как правило, не смотрят на меня больше одного раза. Может, иногда и взглянут еще разок при полном безрыбье, но это всё.

И я терпеть не могу, когда в моем присутствии какой-то девушке делают комплимент о ее красоте. Пусть других хвалят за что угодно, только не за красоту.

Да, я с детства завидовала таким красавицам, как Кукольная Тварь. Упрекала мир в несправедливости. Почему такие дряни, как она, вообще получают этот дар? Ведь они не заслуживают его, просто не заслуживают. И моя злость порождала гневные пожелания, чтоб эта красота еще сыграла с ней злую шутку. Не знаю даже какую. Например, она приглянулась бы гангстерам, они б ее похитили, мучили б ее долго. И потом, естественно, убили.