Чтение онлайн

Ну нет, скажете вы, любовный мотив блекнет перед желанием власти. Серьезно? А что такое власть? Не иначе как желание подавлять, подчинять и, в случае непокорности, уничтожать человека. Иными словами, брать силой. И это та же любовь, тот же мотив, тот же завуалированный секс. Нет? Откройте гугл и напишите в нем невзрачное слово «порно». Наглядное пособие по любви с четкими инструкциями, состоящими из подавления и грубости.

Увы, любовь продается и покупается. И, как правило, не дорого.

Но представьте, что любви нет и не было никогда. В реестре чувств нет слова «любовь». Поверьте в это, и вы мгновенно становитесь неуязвимым. Вы превращаетесь в Бога, ибо только ему дана безмятежность жизни, и страдает он оттого только, что видит нас, диких варваров, уничтожающих то, что дано нам тайной рождения. Ему испокон веков было стыдно за нас, начиная с момента, когда мы прибивали его руки к кресту. И если все это – не больше чем теология, то как зовут гения, который, зная наизусть нашу отвратительную дешевую природу, написал Библию и озвучил нам наши антигуманные перспективы развития?

Любви нет. Есть желание завоевать. И когда ты понимаешь этот механизм и больше не ведешься на романтические бредни, высасывающие из твоего организма жизненно важные соки, убивающие твою нервную систему, когда ты живешь рационально и при том не попирая заповеди божьи, когда ты уважаешь тех, кто рядом, но более не вовлекаясь в перестрелки ярости и хитрости, когда тебе действительно все равно, когда тебе все одинаково подходит, у тебя появляется шанс стать счастливым. Ибо ты выздоравливаешь и все свои силы направляешь на строительство своей жизни и на свою работу. В этот момент ты становишься поистине несокрушимым.

Я был такой же, как вы, и даже хуже, ибо из-за своего непомерного эго 70 лет провел в бульоне чувств, разрушая себя с незаурядным азартом и настойчивостью.

Из-за так называемой любви я реализовал свой талант максимум на тридцать процентов. На дне я не оказался не из-за собственной добродетели, а из-за мощной генетики, данной мне природой. Не будь ее, не было бы этого письма, потому что моя глупость и слабость были непомерны. Мерзкое желание завоевывать человеческие души было огромным. Восходя по лестнице постоянных побед и обломов, мне нужно было все больше и больше. Я пробовал все наркотики мира, но ни один из них не равен самому главному – тщеславию и завоеванию человеческой души.

Я отчаянно нуждался в страданиях и упивался, видя, как гибнут люди, попавшие в мои сети. Я играл без оглядки, играл себе в ущерб, не понимая, глупый мальчишка, что плеть попадет и на мою спину.

С каждым ударом я становился все циничней и мерзостней, придумывая, как обойти и завлечь в ловушку новую жертву. Жертв всегда было две: новый человек и я сам. Неизвестно, кто страдал больше. Думаю, бой был на равных. И когда человек был повержен, я был уничтожен вместе с ним. Почитайте и осознайте, какой это порочный круг и как омерзительно глупо жить одними и теми же эмоциями, теряя годы и пуская под откос нервные клетки.

Менялись имена, суть оставалась той же, и на каждой ступени меня сторожил дьявол, подталкивая к новому порочному кругу. Круги становились все 'yже, а новые жертвы все гаже. И глупость заключалась не столько в однообразии ударов полена по лбу, сколько в неосмотрительности. Я слишком откровенно вел себя, слишком открывался в желании завоевать и подставлял себя под удар. И весь этот балаган происходил под девизом «Великая Любовь». И вот, наконец, я достиг пика, встретившись с таким же омерзительным подлецом.

Это была женщина. Хитрая и изворотливая, циничная и беспощадная. Я увидел ее сразу, но, уверяя себя в том, что моя интуиция дает сбой, все глубже вовлекал себя в дьявольскую воронку. Объект моей новой страсти оказался непомерно жестоким. Для нее не существовало границ и морали. Она шла по трупам, наслаждаясь риском замараться в крови, и с успехом выкручивалась из любой порочащей ее истории. Необузданное желание подавлять и завоевывать проявилось в ней в максимальном виде и росте. Она моментально вступила в игру со мной, и, о боже, каких только писем не было нами написано! Эти подвиги в эпистолярном жанре до сих пор вызывают во мне восхищение и трепет. Мы играли на равных, она была достойным противником. Красивым, велеречивым и хитрым.

Я не заметил, как по-настоящему влюбился. Помню ощущение бестелесной хрупкости, которая настигала меня каждый раз, когда я обнимал ее. Помню впервые возникшее желание защитить ее от жестокого мира. Господи помилуй, скорее мир нуждался в защите от нее!

Помню, как волновался, собираясь к ней на свидания, помню размер ее пальца, для которого я нашел кольцо, помню, как сделал предложение, и помню, как она согласилась.

Вам, конечно, интересно, что было дальше? Уверен, вы думаете, что она меня бросила, изменила, ушла. Нет, господа. Это было бы слишком просто. Она, к сожалению, вышла за меня. И я стал ее рабом.

Я мог делать, что хочу и с кем хочу. Я был абсолютно свободен. Но беда в том, что кроме нее я никого не видел и не хотел. Она – напротив. О, если бы ей нужны были измены и секс с другими, все было бы намного проще и закончилось бы быстро. Но секс в общепринятом значении ей вообще был мало интересен. Ее интересовали души. Именно завладев ими, она достигала пика удовлетворения. Без малейшего стеснения передо мной она пленяла новую жертву. Не проходило месяца, как на нашем пороге возникал новый несчастный, который был готов на все. Ее дико забавляла моя реакция, когда я открывал дверь и представлялся. При этом она абсолютно не ревновала меня. Я мог трахать любую женщину. «Только, пожалуйста, так, чтобы я не знала. И после секса хорошо помойся, дорогой, ты же знаешь, насколько я брезглива», – говорила она.

Я жил с женщиной, которая кроме себя никого не любила и не собиралась любить. А как же я? Я был ей удобен, как платяной шкаф или автоматические жалюзи, дающие свет по утрам. Она относилась ко мне, как к деревьям в нашем саду, равнодушно и ровно.

Сколько бессонных ночей я провел в машине, нарезая круги по городу. Меня рвало от отчаянья. К тому моменту я уже понимал, что ничего не изменится. Детей у нас нет и не будет – «Я еще не совсем сошла с ума портить свое тело», животным путь был тоже заказан – «Ты вообще себе представляешь, сколько микробов у них в шерсти? А эта ужасная вонь?». Друзей у нас просто не было. Максимум ее деловые партнеры, расхаживающие по террасе с бокалом шампанского. Наши родители уже ушли к праотцам.