Чтение онлайн

– Не знаю такого. Оговорилась я – протараторила пикся – Хотела сказать – Тирион, а сказала – Тристан. Бывает.

– Ну, если увидишь Тириона, передавай ему привет от Хейгена – попросил я ее – Он мой старый знакомец.

– Передам – очень серьезно пообещала Жужелка – Хорошо.

Значит, Тристан осматривал эти ходы – и совсем недавно. А ведь в гномах у Странника отказа нет, ему служат серые дворфы. Ой, сдается мне что скоро в Файролле начнется такое веселье, что небесам станет жарко, просто этот человек ничего не делает. Нет, надо форсировать события и линять отсюда. Мне только не хватало застать большую войну со всеми ее непременными подробностями, вроде осад, коллективных сражений и голоса сверху, толкающего патетику вроде «Событие планетарного масштаба! С настоящего момента все игроки, тяготеющие к темной стороне, могут сменить свой статус и встать под знамена Мрака! У-ха-ха!!!».

Нафиг-нафиг. Эти игры в игре – без меня. Каламбурчик вышел так себе, на пять копеек, но все равно надо запомнить.

Лестница закончилась стеной. Настоящей такой стеной, каменной, добротной гномьей кладки.

– И? – постучав по камням пальцами и выбив из них что-то вроде «Заводы, вставайте», спросил я у Жужелки – Что теперь? Надо сказать: «Сим-сим, откройся»?

– Надо толкнуть, глупый ты человек, зачем тут слова? Тут важна сила рук – пикся налегла на камни – Только полегоньку, мало ли кто по библиотеке шатается, еще услышит, что мы здесь скребемся.

Стена оказалась фальшивой, она легко поддалась и начала двигаться вперед. Из образовавшейся щели вылетело облачко пыли, потом еще одно – и я увидел новую стену, на этот раз – деревянную.

– Все, мы в библиотеке – прошептала Жужелка, дернула за неприметный шнур и в деревянной стене появилось отверстие, к которому она и припала глазом – Никого. Вот и славно. Давай, теперь этот шкаф двигай.

– Погоди-ка – я стянул со спины щит и убрал его в сумку, потом снял нагрудник, за ним наплечники и увидел, что пикся с испугом смотрит на меня – Чего?

– Слышь, человече – она взлетела так высоко, как могла – Ты, конечно, симпатичный, по вашим, людским меркам, но только это как-то неправильно выходит. Ты человек, я пикси… Пойми правильно и только не обижайся, хорошо? Ты мне, конечно, нравишься, но у меня просто есть обязательства кое перед кем, и я не могу…

– Да ты ошалела что ли?! – я понял, о чем она говорит и чуть не поперхнулся – Я переодеваюсь просто. Ну, не в железе же мне тут бегать, согласись? Оно громыхает и в глаза бросается.

У меня в сумке с давних времен болтались рубаха, которую я отхватил в Архипелаге, и портки, тоже с древних времен. Я все хотел их кому-нибудь подарить – продавать такой хлам было стыдно, в сундук класть – глупо, выкидывать – жалко. Так что – идеальные вещи для подарка. Но так и не сложилось. И слава богу – вот, пригодились эти вещи. Я, правда, остался босым, как граф Л. Н. Толстой, но это ладно. Куда больше меня печалило то, что я был еще и безоружным – меч тоже мог вызвать ненужные вопросы. Маскировка, конечно, слабенькая, – но лучше такая, чем никакой.

Шкаф тоже оказался муляжом. То есть – книги на нем стояли, но похоже, что они были прибиты гвоздями – ни одна даже не шевельнулась.

– Туда – пикся показала пальцем налево – Прямо и до поворота, там – направо и по маленькой лестнице наверх, там как раз находятся хранилища. Они все пронумерованы, так что не заплутаешь. А я тебя у кабинета ректора подожду.

Маленькая растрепа взвилась под потолок и лихо ввинтилась в какое-то отверстие, скорее всего – вентиляционное. Все-то она знает, а?

Библиотека, против моих опасений и ожиданий, явно не пользовалась успехом у студиозусов. Хотя, возможно, дело было в том, что уже завечерело, и ученый люд пил пиво пенное в местных кабаках. Сам студентом был, за эти годы, наверное, цистерну выпил. С тех пор, к слову, я пиво и не люблю. Когда чего-то очень много – это тоже плохо, даже если это пиво.

А если совсем честно – на пятом курсе я в одной пивной на Ленинском проспекте им так траванулся, что думал – всё, карачун мне настал. Врачи, между прочим, разделяли мое мнение, я в больничке почти неделю пролежал. Из этой недели – два дня в компании клизмы, память на всю жизнь осталась. И приятное послевкусие хмеля и солода во рту, когда через Ленинский проезжаю.

Все было в наличии – и поворот, и лесенка, так что заплутать не пришлось. И – да, поднявшись по ней я попал в длинный темный коридор с массой дверей, на которых были надписи вроде «ФВЧ-3», «ФДУ-ОР», «ФУ-13», «ФУ-11М» и так далее. Что означали эти аббревиатуры – мне было совершенно непонятно, да и неинтересно. Главное было – найти нужное мне семнадцатое хранилище.

Оно обнаружилось через пару минут, дверь в него была приоткрыта, из нее в полумрак коридора падала полоска света.

Я осторожно приоткрыл дверь и увидел за ней достаточно большое помещение с добрым десятком стеллажей, свитки и книги, валяющиеся на полу и человека, сидящего за столом на лавке, и что-то бормочущего.

Он услышал скрип двери, повернулся ко мне и раздраженно сказал:

– Просил же по-человечески – не тревожить. Что вы за люди такие?

Это был Вайлериус. Но, мать моя женщина, что стало с этим молодым парнем? Впалые щеки, нездоровый цвет лица, волосы, сбившиеся чуть ли не в колтун и неопрятная клочковатая борода – так он теперь выглядел.

– Ну ты и одичал – против моей воли вырвалось у меня – Однако!

– Постойте, я вас знаю – прищурился Вайлериус, взял со стола шандал со свечами и поднес его к моему лицу – Вы… Вы – Хейген, да? Вы тогда были с нами в храме, когда Данут вас чуть не прикончил, и в дворце, когда мама… Когда она вернула себе трон. А еще вы вернули маме наш фамильный перстень.

– Было дело, парень – я протянул ему руку – Ты чего так себя запустил-то? Стыдоба. Мыться надо и бриться. Хотя бы иногда.

– Мне некогда – немного трогательно сказал Вайлериус – Мне надо Ксантрию найти. Помните Ксантрию?

Глаза у него блестели, а губы тряслись. И руки ходуном ходили. Ээээ, а он часом не того… Головой не тронулся?

– Помню, как не помнить – я присел на лавку рядом с ним – У меня с памятью все в порядке.

– Пропала она – горестно сообщил мне Вайлериус – Как в воду канула. Уже давно. Кого не спрошу – все ее не видели. Ни слуги, ни придворные, ни охрана – никто. С вечера была, говорят – а утром ее никто и не видел. Я как раз в тот день здесь, в Академии ночевал, прямо как назло. Меня ректор вызвал, срочный перевод надо было сделать.