Чтение онлайн

Закончилось. Где я? Все так же темно. И жутким абрисом приближается нечто. Кто это? Олень? Да, он. Живой, хороший… хороший? Он разорвет меня на куски! Бежать! Спасаться, не чуя под собой ног, лететь изо всех сил, даже быстрее, чем могу. Крикнуть, вдруг кто-нибудь услышит! Но голос отказывается повиноваться. Как рыба, хватаю воздух ртом. Бесполезно.

Они не белые. Они седые, бесцветные волосы у этого мальчика. Длиннее, чем мальчишки носят — закрывают уши, спускаясь рваными прядками до середины шеи. И мальчик странный. Жуткий. В глазницах вместо радужки и зрачков — серо-перламутровые бельма, поглотившие, застилающие даже белки глаз. Неровные, словно обкусанные ресницы, но длинные даже в таком виде. Такие же седые, как и волосы. Худое скуластое лицо дополнено искусанными тонкими губами и едва заметным, словно его почти нет, носом. Мальчик невысок, может, метра полтора, но, кажется, все же ниже. Худой, даже костлявый. По крайней мере, костлявыми выглядят длинные узловатые пальцы, очень тонкие, кости просвечивают через кожу. И одежда какая-то… ненашенская. Штанишки до колен, чулки, башмаки даже описать сложно. Рубашка с кружевным жабо и пышными манжетами из того же кружева, длинная расшитая орнаментом жилетка длиной до середины бедра. К плечам жилетки приторочен короткий плащ. Что-то подобное я в сказках видела. Ага, точно, похож на пажа из "Золушки", только штаны другие… или такие же? Не могу вспомнить. Но тот был добрый, на волшебника учился, а этот… просто жуткий. Мне страшно на него смотреть. Уж лучше бездна и олень. И… почему мне кажется, что это я?! Меня что, прокляли, заколдовали, сделали чудовищем?!

— Не-е-ет!!!

Просыпаюсь. Всего лишь сон. Всего лишь кошмар. Не стоит бояться… и теплые руки бабушки. Как хорошо, что я сегодня у неё осталась. Рано вставать — пшеница поспела, пора браться за серп. Но это на рассвете. А сейчас просто теплые руки. Успокаивает, что-то шепчет. А я еще не проснулась, я еще вижу нереальное. И золотая сеть окутывает меня нерушимой защитой, обещая покой. И только тихий всхлип бабушки:

— За что же ей такая судьба?..

Под крест

Три креста суждены. Через три пройдет.

Первый крест был положен набожной бабушкой Катериной Ивановной, решившей, что все беды и болезни ребенка от некрещенности. Маленькая Яринка была отнесена в церковь, что по тем временам не очень-то приветствовалось обществом. Однако случился казус: двухмесячный ребенок орал не своим голосом, краснел и упирался. Взрослые сошлись на том, что у девочки болит что-то, и, не придав значения поведению Яринки, все же провели обряд, хотя та захлебывалась криком до такой степени, что сосуды в глазах полопались. Серебряный крестик на шелковом шнурке надели на шею ребенку.

— Да вы с ума сошли! Кого под крест?! Ее?! — Акулину Фоминичну трясло. На груди распеленатой Яринки виднелся явственный ожог от крестика. Решили, что у ребенка аллергия на серебро. Бабушка сорвала крестик с шеи девочки и спрятала на дно сундука.

— Не смейте, больше никогда не смейте ее христосить, — произнесла старушка так, что у присутствующих не осталось сомнений — ослушаться никто не посмеет.

Неделю Акулина Фоминична "выводила переполох" с ребенка: девочка не прекращала плакать, почти не ела и лишь устало забывалась сном на несколько часов. Что именно сделала старушка — никто не знал, но в итоге Яринка все же успокоилась.

Во время сознательного детства редкие походы в церковь на Пасху заканчивались тем, что Яринка не приближалась к культовому зданию, оставаясь за границей церковного двора. Намного позже, будучи взрослой девушкой, она спокойно войдет под своды Владимирского собора в Киеве.

— Тебе же плохо в церкви становится? — поинтересуется кто-то из друзей.

— А это не святая церковь, это… всего лишь памятник архитектуры, — ответит Яринка, которая к тому моменту значительно продвинется по своему пути, пути колдуньи.

Второй крест ей подарят. Вернее, нагло всучат, не спросив согласия, а отказаться будет неудобно. Святой афонский крест.

Они сидели на скамейке на Крещатике. Яринка и ее подруга Лена. Забавная блондинистая девица, не закрывая рта, чесала языком, гордясь своими познаниями в магии, на что Яринка скептично хмыкала, но не спешила переубеждать подругу, объясняя, какая та дилетантка.

Он подошел и просто познакомился. Именно просто. Импозантный мужчина средних лет, седой и худощавый. С необычайно живыми черными глазами. Все произошло как-то незаметно: слово за слово, кафе, разговор, поездка на такси к нему домой. Говорить с этим мужчиной было крайне интересно, да и темы он задевал такие, что блондинка открывала в изумлении рот, а рыжая вступала в споры и длительную полемику. Лена была слишком безрассудной, а вот Яринка точно знала, что в обиду не даст ни себя, ни подругу. На тот момент уже твердо была уверена в этом, поскольку давно перестала быть наивной девочкой и походила скорей на хищницу. Сытую и ленивую, а потому — временно неопасную. Но только временно.

Квартира оказалась обычной, ничем не примечательной. Июльская жара пробралась и сюда, поэтому гостеприимный хозяин разложил на полу диванные подушки, чтобы хоть сколько-нибудь прохладней было, и устроил импровизированный достархан. Легкое вино и фрукты. Тонкий дым сигарет. Было уже далеко за полночь, когда Яринке показалось, что воздух заморозило.

— Я не причиню ей вреда, лишь только уму-разуму поучу немного, а то твоя подруга слишком много лишнего говорит, — произнес хозяин дома, уставившись на Лену. Его слова адресовались Яринке. Ей и самой хотелось пристукнуть подругу за то, что треплется, о чем не следует в плане магических познаний, тем более, что ничего не смыслит в этом. Хотя дар есть.

— Моя подруга — мне и разбираться, — произнесла холодно Яринка, обрушивая щит между подругой и колдуном. От его силы звенел воздух.

— Убери стену, — он не отвел взгляд от Лены.

— И не подумаю, — дерзости рыжей колдунье было не занимать. — Хочешь дуэли — выбирай соперника достойного, а не занимайся избиением младенцев.

Эти двое даже не заметили, как ошалело смотрит на них Лена. Она-то и не предполагала, что все то, о чем она болтает, может оказаться правдой.

— Ладно, будет тебе дуэль, раз за нее решила вступиться, — произнес колдун, поворачиваясь к Яринке. Больше она ни слова не сказала, утонув моментально в черноте его глаз. Воздух загустел и потемнел, девушка могла видеть только эти глаза. Бархатные, завораживающие. Затягивающие. Ледяной щит обрушился снова между дуэлянтами. Колдунья успела отстраниться, отгораживаясь от взгляда. Несколько минут… Ей тогда показалось, что всего лишь несколько минут она пыталась выровнять свою позицию, укрепившись в собственной силе. Ей очень быстро надоело обороняться, и через щит полетел огненный клинок. Колдун шарахнулся в сторону и прервал зрительный контакт. Теперь он был беззащитен перед атакой Яринки. Она остановилась.

— Доволен?

— Можешь, хм…

За окнами зарозовел рассвет. Позже Лена скажет, что просидели дуэлянты почти три часа.

— Держи награду, — произнес колдун, вкладывая в руки победительнице… крестик. — Из Афона привез, настоящее сокровище. Ты заслужила. И это… дверь захлопните, простите, что не провожаю.

Он выглядел весьма потрепанно: руки дрожали, густые тени залегли под глазами. Мужчина весь сгорбился, словно ссохся, постарев лет на десять за одну ночь. Глаза потускнели. Во всех движениях угадывалась невероятная усталость.

— А хорошо ты меня потрепала, — слабо улыбнулся колдун Яринке, прощаясь с девушками.

Этот крестик надолго остался у Яринки. Собрав на него все свои беды, она утопит его в Днепре, очистившись и начав в очередной раз жизнь заново.

Третий.

Третий свой крест Яринка возьмет сама, сняв его с шеи дорого ей человека. Тогда, когда его тело уже остынет. Третий крест понесет она с собой, украсив им древко знамени отмщения. Но об этом позже.

Первые слезы. Взрослая.