Снова королевский дуб
Шрифт:
Монтале замерла, навострив уши. Луиза ничего не говорила ей о знакомстве с красивым гвардейским офицером. Судя по тому, как разговаривал Жан-Франсуа с Жоржем де Бискара, молодые люди успели подружиться. Это тоже очень не понравилось Оре де Монтале.
Жорж де Бискара считался в королевской армии одним из лучших офицеров. Его смелость вошла в поговорку, а репутация была безупречной. Не успел один поклонник подруженьки убраться, а другой уже сменил его!
— Простите, — сказал Бискара, — Но у меня мало времени: через час я должен быть в полку. Поэтому буду краток. За последние дни, с тех пор, как Жан-Франсуа оказал мне честь, представив меня вам, и мы беседовали несколько раз, я взлелеял надежду, что мое общество не совсем вам неприятно.
Луиза тяжело-тяжело вздохнула. Монтале поняла этот вздох. Речь Жоржа де Бискара, даже построение фразы очень живо напомнила ей, как Рауль, уезжая в Лондон, так же прощался с ней, даже фразы строил почти как он… Этот холод не достигает сердца, не правда ли, Луиза…
Но Жорж де Бискара, едва знакомый с подруженькой, повел себя более решительно, чем Рауль когда-то.
— Луиза! — сказал Жорж де Бискара, — Будьте моей женой!
Монтале чуть не лишилась чувств от удивления. Бискара, бретер, герой, красавец, рыцарь — и он туда же! И он просит руки Луизы! Упустила Бражелона, и сразу подцепила нового! Что они все, с ума посходили? Массовый психоз, иначе не скажешь! Почему Луиза? Почему не я? Плакса, тихоня, хромоножка — и такой успех! Невероятно! После скандала с Бражелоном, после того как имя Луизы стали трепать все кому не лень, и она, Ора де Монтале немало этому посодействовала, упоминая короля, Фуке — возможного любовника, Рауля — бывшего возлюбленного — и вот находится очередной безумец, готовый взять Луизу в жены! В своем ли уме этот молодой человек? Даже Рауль заявил ей, "лучшей подруге" Луизы, с презрительной иронией… Что он там говорил… Какую-то категоричную бессмыслицу, но явно не то, что думал на самом деле.
Тон, которым Рауль выпалил свою очередную язвительную фразу, подразумевал отказ г-на виконта от руки
м-ль де Лавальер. Отказ окончательный. Правда Ора де Монтале пристально, в упор смотрела ему в глаза, и в синих глазах Рауля увидела другое, прямо противоположное тому, что он говорил. Но то, что Монтале прочла в глазах бывшего возлюбленного своей подруги, было глубоко запрятано в душе этого 'бывшего". Она это поняла. И он понял, что Монтале раскусила его, и, вероятно, возненавидел ее. Можно сказать, своим поспешным отъездом в Африку Рауль окончательно поставил крест на их отношениях, сделав примирение невозможным.
Но Рауль становился опасен. Сейчас о нем можно не думать. С глаз долой — из сердца вон. Но вот беда — свято место пусто не бывает. Этот, новый, еще опаснее.
— Луиза, — нежно повторил Жорж де Бискара, — Я жду ответа.
— Это невозможно, — прошептала Луиза, — Простите меня, но это невозможно.
— Дурочка, — воскликнул Жан-Франсуа, — Жорж давно тебя любит, глупая девчонка! Он не решался сказать тебе до отъезда. Это я притащил его сюда. Жорж влюбился в тебя с первого взгляда, с того дня как впервые увидел тебя при Дворе на свадьбе принцессы, в день представления ко двору! Ты тогда, конечно, никого, кроме короля не замечала, но Жорж тебя заметил и сразу влюбился — как только ты вошла.
— Это правда, господин де Бискара? — тихо спросила Луиза.
— Да, — сказал Бискара, — Это правда. Я полюбил вас с первого взгляда. В вас я увидел свой идеал Прекрасной дамы. Я любил вас издали, без всякой надежды на взаимность. Почему? — спросите вы… Почему я запретил себе приближаться к вам, ухаживать за вами, ведь в любовных делах испокон веков инициатива принадлежит мужчине. Очень просто: я чуть ли не в тот же день узнал, что вы скоро выйдете замуж за виконта де Бражелона, что вы его любите, и он любит вас с самого детства. Мне говорили, что у вас все уже решено. Я счел невозможным вмешиваться в вашу идиллию. Не стал соперничать с сыном Атоса. А потом, Луиза, я разгадал вашу тайну…
Я следил за вами, но вы не обращали на меня внимания. Я появлялся там, где вы, я изучил ваши привычки, вкусы, склонности и понял, что вы любите Людовика, и любите его всем сердцем, где уже не остается места ни виконту, ни мне. Я и с этим примирился. Я поклялся, что вы никогда не узнаете о моей любви к вам. Вы воплощали мой идеал, и я поклонялся вам тайно, как рыцарь былых времен. Я любил бы вас и в золоте и в лохмотьях! Я любил бы вас, если бы вы стали метрессой. Или виконтессой. Фаворитку короля я любил бы так же пламенно, как супругу виконта, но не дал бы этому пламени вырваться наружу и опалить вашу жизнь…
"Смотрите, сами не сгорите, господа, — мысленно пожелала Монтале луизиным поклонникам, — Какие пламенные! Но у Рауля огонь под пеплом, а у этого, видите ли, тайное пламя… С чего же этот господин сейчас так осмелел? Что побудило его вопреки прошлогодней клятве добиваться руки Луизы? А может, он решил сделать карьеру? Быть покладистым рогатым мужем королевской фаворитки?"
— Но обстоятельства сложились иначе, — продолжал Жорж де Бискара, — Тайна вашей любви к королю стала известна. Король, в сущности, одинокий человек, ответил вам взаимностью. Ваше святое имя, о Луиза, смешали с грязью. Ваш жених, убедившись в том, что вы его разлюбили, разорвал отношения с вами и, насколько мне известно, отправился воевать с мусульманами.
Луиза нахмурилась. Жорж де Бискара продолжал:
— Мадемуазель! Я взвесил все за и против. Я долго думал, прежде чем решиться. И снова повторяю — я, Жорж де Бискара, в присутствии вашего брата, Жана-Франсуа, маркиза де Лавальера, предлагаю вам руку и сердце. Взамен прошу только вашу руку, мадемуазель де Лавальер, ибо сердце ваше, на мою беду и беду виконта принадлежит королю безраздельно.
— Господин де Бискара, я не понимаю, как вы можете, после того, что вы узнали о моих чувствах, просить моей руки.
— Мадемуазель де Лавальер! Я сказал, что люблю вас! И предлагаю вам свою защиту. Неужели вы хотите лишить меня права и чести защищать вас?
— У меня уже есть защитник — мой брат. Лучшего мне не надо.
— Но если ты выйдешь замуж за Жоржа, Луизетта, у тебя будет целых два защитника. Вместе сподручнее отражать нападки врагов.
— Вы полагаете, Луиза, у вас мало врагов?
Луиза опустила голову.
— Невозможно, — повторила она.
— Луиза… я не буду добиваться физической близости с вами, если вы… если вам неприятно… А наверно на таких условиях обожающий вас де Бражелон не согласился бы на брачный союз.
— Конечно, — сказала Луиза, — Если бы я вышла за Рауля, близость между нами подразумевалась — само собой. Он так и взвился, когда я заговорила о "нежной братской любви". Вы правы. Рауль стал бы моим мужем по-настоящему. Это очевидно. И наследники, конечно, когда-нибудь.
Тут она снова еле заметно вздохнула, но чуткий Жорж де Бискара уловил эту грусть.
— Вы любите детей? — тихо спросил он.
— Очень, — так же тихо ответила она.
— И сейчас вы сожалеете о ваших неродившихся детях?