Чтение онлайн

Через несколько дней крышу восстановили. Вайнфритц приехал с Нуалой и начал ремонтировать поломанную мебель.

Как-то днем Кейлин присела на скамейку рядом со своей кузиной.

– Твоему отцу нравится твой новый муж, он кажется порядочным человеком, – заметила она.

– Он не похож на Бодвока, – призналась Нуала, – но такого, как Бодвок, уже не будет. Вайнфритц любит меня, и он очень добрый. Пусть нет больше той страсти, как раньше, по крайней мере меня не назовешь несчастной, Кейлин. Помнишь старую гадалку на празднике костров, которая сказала, что у меня будет два мужа и много детей?

Так вот, она оказалась права. Бодвок и я родили двух детей до его смерти. – Ее рука легла на живот. – Вайнфритц и я поженились в прошлом декабре в день солнцестояния. Я жду нашего первого ребенка.

– Тебе везет, – печально промолвила Кейлин. – А я не знаю, что стало с ребенком, которого я родила Вульфу до того, как меня похитили и продали в рабство. Я даже не знаю, сын это или дочка.

– У тебя родятся другие дети, – сказала Нуала ободряюще.

– Не ранее чем Вульф и я будем иметь свой угол, – возразила Кейлин, улыбнувшись. – Мы вместе провели всего одну ночь, а потом покинули Византию. Мы плыли сорок дней на крошечном торговом суденышке, не имея возможности побыть наедине. Затем путешествовали через Галлию, при этом с нами постоянно были Нелвин и торговцы. Здесь, на дорогах Британии, мы все время были втроем, пока не добрались до дома, а сейчас постоянно заняты на стройке. У нас нет времени, Нуала! Но ничего, скоро все будет – и дом, и время, чтобы нам с Вульфом побыть наедине. А еще нам надо разыскать нашего ребенка. Это наша плоть, и он сможет гордиться наследством, которое мы дадим ему.

– Я могу понять, что ты чувствуешь, – ответила Нуала. – Я очень люблю своих детишек – Коммиуса и Морну. Не могу даже подумать о том, что их могут украсть у меня. Я бы сошла с ума, наверное. – Нуала пристально посмотрела вдаль, затем добавила:

– Не знаю, но, возможно, это один из людей Рагнара. Да, думаю, это так, поскольку он развернулся и ускакал.

Надо сказать Вульфу.

Вульф и его товарищи занимались ремонтом дубовых дверей, когда Кейлин и Нуала подошли к ними и сообщили о всаднике на склоне холма.

– Так как мы не успеем построить крепостную стену, мы сможем по крайней мере закрыть дом, – сказал Вульф мрачно. Потом повернулся к Вайнфритцу:

– Что ты думаешь? Он придет с большим отрядом?

– Этот человек, вероятно, охотился и случайно проезжал мимо, – размышлял вслух Вайнфритц. – Нас здесь достаточно много, чтобы дать отпор, мой господин. Я предупредил людей, чтобы они были на страже, пока мы не узнаем, что произойдет дальше. Нуала, иди в дом. Я хочу, чтобы ты оставалась в безопасности, когда произойдет нападение.

– Он назвал тебя «мой господин», – шепнула Кейлин Вульфу, когда Нуала ушла, послушавшись мужа.

– Да, кое-кто уже начал называть меня так, – сказал Вульф. – Это естественно. Я их предводитель, ягненочек, и намерен стать хозяином этих земель, а также земель к северу и востоку, включая все бывшие территории добунни, если смогу завладеть ими. Я имею на это право. Единственный противник – Рагнар Стронгспир. Он может занять территории к югу и к западу, если захочет, но эти земли – мои, и я буду драться за них.

– Я на твоей стороне, мой господин, – тихо промолвила Кейлин.

Он положил руку ей на плечо:

– Мы переживем это время, ягненочек, и оставим большие владения нашим сыновьям и дочерям. Мы больше не уйдем с нашей земли.

– И заставим Антонию Порцию сказать, что случилось с нашим ребенком. У меня не мог родиться большой ребенок, который разорвал бы меня на части. Я пытаюсь вспомнить последние мгновения, Вульф. Я отчетливо помню, что слышала крик здорового младенца, но было еще что-то. Если бы я только могла вспомнить! Но я знаю, наш ребенок жив!

– Если он жив, ягненочек, мы найдем его, – пообещал Вульф.

На гребне холма появилась группа из десяти всадников, которые начали спускаться вниз. Их возглавлял мужчина в большом шлеме, с длинным копьем.

– Я останусь с тобой, – сказала Кейлин, предвосхищая возражения мужа. – Я ни перед кем не отступлю, особенно с собственной земли.

Он ничего не ответил, но был горд своей женой. Она стойкая женщина, пережившая рабство, и они родят крепких сыновей.

Всадники неумолимо приближались. Рагнар Стронгспир внимательно оглядел стоящую перед ним молчаливую пару. Мужчина явно воин, а не саксонский фермер, которого можно легко напугать. Женщина красавица, но не саксонка. Больше всего похожа на британку и очень гордая к тому же. Она бесстрашно стояла радом с мужем в вызывающей позе. «Этим телом, – подумал он, – можно насладиться, познакомившись с ним поближе. На вид она страстная женщина».

Когда всадники остановились перед Вульфом и Кейлин, их предводитель в шлеме заговорил низким, твердым голосом.

– Вы нарушили чужое право владения.

– Не вы ли тот негодяй, который пытался сжечь мой дом? – холодно спросил Вульф. – Если это так, то вы должны заплатить мне штраф, и я хочу получить его сейчас же.

Едва ли Рагнар Стронгспир ожидал такого ответа. Уставившись на своего противника, он свирепо прорычал:

– Кто вы?

– Я Вульф Айронфист, а это моя жена Кейлин Друзас. А кто вы и что вы делаете здесь, на моих землях?

– Я Рагнар Стронгспир, и это мои земли, – последовал ответ. – Я владею ими, потому что одна из моих жен – Антония Порция.

– Эти земли не принадлежат Антонии Порции, – оборвал его Вульф, – и никогда не принадлежали. Она ввела вас в заблуждение, если сказала так. Эти земли являются наследием семьи Друзас Кориниум. Моя жена Кейлин – единственный уцелевший член этой семьи. Это ее земли. Я владею ими благодаря ей. Мы были в Византии и, вернувшись, обнаружили дом наполовину разрушенным. Мое имущество разворовано или уничтожено, а мои рабы исчезли. Я полагаю, это ваших рук дело, или я ошибаюсь?

– Вы думаете, мне достаточно только ваших слов? – сказал Рагнар Стронгспир сердито. – Я не дурак. Почему я должен верить вам?

– Жив ли старый Антоний Порций? – спросил Вульф.

– Да, он живет в моем доме, – ответил Рагнар Стронгспир.

– Он еще в здравом уме?

– Да, но почему вы спрашиваете об этом, Вульф Айронфист?

– Потому что он может засвидетельствовать правдивость моих слов. Я сейчас поеду с вами, и вы убедитесь, что я говорю правду.

– Очень хорошо, я, как и вы, хочу уладить это дело, – угрюмо ответил он.