Чтение онлайн

Прыгающее в груди Ноэль сердце вдруг замерло. Неужели Роберт чем-то обидел Эмму? Причинил ей вред? «Может быть, я считала его хорошим отцом только потому, что боялась признать истину?»

— С моей дочерью все в порядке?

Лейси на миг растерялась.

— Что?.. Да, конечно. Я хотела сказать вот что: у меня создалось впечатление, что, будь воля доктора Хокинс, она причислила бы Роберта к лику святых. Очевидно, он сумел заставить эту женщину плясать под его дудку. — Лейси даже не попыталась скрыть презрение.

Как ни странно, напряжение Ноэль отступило. Любопытно, думала она: когда случается то, чего давно боишься, ты испытываешь почти облегчение. Ей казалось, что веревка, которой ее связали, вдруг лопнула и она поплыла куда глаза глядят.

Но уже через минуту реальность нанесла ей новый удар.

— Что будем делать дальше? — Собственный голос показался ей невыразительным и тихим, как сообщение на затертой кассете автоответчика.

— Этот отчет представлен судье. Осталось только узнать дату окончательного заседания. — Лейси отложила документ, подалась вперед и впилась в Ноэль озабоченным взглядом. — Детка, что с тобой? Что-то ты побледнела.

— Я в порядке, — коротко откликнулась Ноэль. Ей надоело, что к ней относятся как к инвалиду. Она уже поняла, что жалеть себя бесполезно. — Послушайте, будем откровенными. Нам обеим известно, что Роберт — хозяин в этом городе. Так почему же отчет Линды Хокинс нас удивил?

— Во-первых, незачем так преувеличивать. — Лейси строго смотрела на нее, сложив перед собой руки с видом классной дамы. — Да, я не отрицаю, что твой муж пользуется в городе заметным влиянием, но никаких свидетельств массового заговора пока не вижу. И откровенно говоря, упоминать об этом за пределами моего кабинета я бы не советовала: будет только хуже.

— Куда уж хуже! По-моему, это невозможно. Неужели Лейси не видит связи событий? В редакции газеты ее отца перебили стекла. Ее саму несправедливо обвинил Уэйд Джуитт. Если это не заговор, значит, кто-то крепко невзлюбил ее.

— Успокойся! Я же не предлагаю сдаться без борьбы. — Лейси отщипнула пожелтевший листок филодендрона и сверкнула бесшабашной, лихой усмешкой. — Боеприпасы у меня еще не иссякли. Вот об этом я и хотела поговорить с тобой. Вчера мне позвонила твоя бывшая соседка Джуди Паттерсон. Откровенно говоря, после всего, что ты мне рассказала, я не надеялась дождаться ее звонка.

— Я тоже удивлена. — Ноэль не верила, что ее угрозы подействовали на Джуди. Прождав ее звонка два, а потом три дня, она решила, что ждать дальше бесполезно. А теперь семя надежды проклюнулось в ней и дало бледный росток. Неужели это и есть поворот к лучшему, о котором она молилась?

Но следующие слова Лейси уничтожили слабую надежду.

— Увы, рассчитывать нам почти не на что. Джуди сообщила, что сожалеет о случившемся, и спрашивала, может ли она чем-нибудь помочь… разумеется, без риска для нее самой.

— Какое благородство! — процедила Ноэль.

— Мы можем вызвать ее в суд повесткой. — Этот вариант Лейси предлагала и прежде, однако Ноэль отказалась. Конечно, можно заставить Джуди выступить в суде, но что в этом толку? Показания женщины, которую уже уличили в лжесвидетельстве, мало кого убедят.

— Нет, — снова отказалась Ноэль. — Джуди только расплачется, будет бить на жалость, и все подумают, что мы запугали ее. — Собственный властный тон поразил Ноэль. Прежде она и не мечтала так уверенно принимать решения. Но времена изменились, как и она сама. Уэйд Джуитт стал последней каплей. — Я придумала кое-что получше, — заявила она, и тут же ее мысли обрели четкую форму.

Вчера вечером, когда мать бросилась на Уэйда, ее глаза вдруг стали дикими… в случае необходимости она убила бы его. В тот же миг до Ноэль дошло: она больше похожа на мать, чем ей казалось раньше. И в ней, и в Мэри невероятно силен инстинкт, побуждающий защищать своих детей.

А свекровь? Ради сына Гертруда готова сделать что угодно — прикрывать его, лгать полиции. А может, и убить беременную девушку, которая стала для сына помехой.

Ноэль задумалась. Неужели до сих пор она ошибалась? А если Гертруда оплакивала вовсе не своего неродившегося внука? Если розы на могиле Коринны были попыткой смягчить муки совести?

— Мы можем вызвать повесткой не Джуди, а другого свидетеля, — с расстановкой произнесла Ноэль, до сих пор не освоившись со своей ошеломляющей гипотезой. Чтобы окончательно поверить в нее, требовалось кое-что выяснить.

— Кого? — с сомнением нахмурилась Лейси.

— Мою свекровь. Конечно, она будет выгораживать сына, но при этом у судьи неизбежно возникнут вопросы. А еще мне кажется, что Гертруде Ван Дорен известно больше, чем мы предполагаем.

Лейси взвесила эту мысль, рассеянно теребя верхнюю пуговицу скромной белой блузки.

— Не знаю, разрешит ли судья… Дай-ка подумать, под каким видом выдвинуть это ходатайство, ладно? А пока ничего не предпринимай, не посоветовавшись со мной.

— То есть не пытаться поговорить с Гертрудой с глазу на глаз? — Ноэль изумилась невозмутимости, с какой она встретила пристальный взгляд Лейси.

— Даже не вздумай, — предупредила адвокат хриплым голосом портового грузчика. — Ты забыла, что случилось в прошлый раз, когда тебе взбрело в голову поиграть в борца за справедливость?

— Не забыла. И жалею только о том, что не проломила Роберту череп.

— Считай, что тебе повезло.

— Хотите сказать, что на моем месте вы поступили бы иначе? — усмехнулась Ноэль, не переставая удивляться самой себе. — Да если бы кто-нибудь вздумал отнять у вас любимую собаку, вы превратились бы в разъяренную тигрицу, Лейси.

Лейси рассмеялась.

— Ладно, твоя взяла, но позволь все-таки напомнить, что отныне мы должны действовать с величайшей осторожностью. Думаю, всем уже ясно, откуда ветер дует, но постарайся не совершить никаких ошибок — на случай, если нам придется подавать апелляцию.