Чтение онлайн

Комендант молча кивнул головой, давая понять, что он ожидает продолжения.

— Насколько я понимаю, господин Дэзэсар опасался, что ко мне подошлют наемных убийц. Теперь я знаю, что у него были все основания для этого, поскольку кардинал действительно прибегает к такому способу без особых раздумий.

— У вас есть основания говорить таким образом?

— Да, этим летом мне пришлось убедиться в том, что его высокопреосвященство не гнушается прибегать к помощи наемных убийц. Он подослал одного из таких людей, чтобы разделаться со своим опаснейшим соперником. Я был в Портсмуте, когда это случилось.

— Что вы имеете в виду? Объяснитесь, сударь, — тревожно сказал комендант.

— Конечно, я слишком мелкая сошка по сравнению с герцогом, но на мою жизнь покушались еще во Франции, а женщина, которую я любил, была похищена, а затем отравлена, хотя и не по прямому приказу Ришелье, но зато одной из его шпионок.

Молодой человек проявил характер и намеренно не торопился отвечать на вопрос коменданта.

— Что было в Портсмуте? — угрюмо спросил комендант.

— Как, разве вы не знаете?!

— Сударь, я спросил вас — что же случилось в Портсмуте?

— Сударь, в Портсмуте от руки фанатика, но по прямому наущению клевретки кардинала пал герцог Бэкингем!

— Какие доказательства, подтверждающие правоту ваших слов, вы можете привести, молодой человек?!

— Господин комендант, я не привык, чтобы со мной разговаривали в таком тоне. В мои намерения вовсе не входит убеждать вас в чем бы то ни было. Корабль, на котором я плыл, к большому несчастью, принесло в Ла-Рошель, она терпит тяготы осады, меня расспрашивают о том, кто я и откуда, — я понимаю причины, по которым это делается, но подвергаться вашим допросам, а тем более что-либо вам доказывать я не собираюсь!

Наступило неприятное молчание. Бледный рассвет проникал сквозь окна, напоминая о ходе времени, для которого любые осады, любые войны не больше, чем движение песчинок в песочных часах Вечности. Вставало солнце.

— Я уже слышал о гибели Бэкингема, но эту весть в Ла-Рошель принес парламентер из вражеского лагеря. У меня нет оснований верить вам, сударь.

— Я охотно примирюсь с любым выводом, который вам будет угодно сделать, господин комендант, из нашей с вами беседы. Еще раз прошу вас заметить, что мне от вас ничего не надо, кроме разве что соблюдения тех простейших правил приличия, которые приняты в цивилизованном мире. Волей ветра и волн наша фелука попала к вам, но если запасы рыбы, что будут найдены в трюмах нашего судна, в силу тяжелого положения города вы вольны рассматривать как трофеи, то экипаж и пассажиры не являются вашими пленниками.

Д'Артаньян замолчал, исчерпав запасы своего красноречия. Неожиданная мысль поразила его. Он снова вспомнил голодные глаза конвоировавших его солдат и их впалые лица.

— Я думаю, что продолжать защиту крепости, когда ее защитники лишены не только еды, но и надежды на помощь английского флота, бесчеловечно. И в первую очередь по отношению к самим ларошельцам. Может быть, среди ваших людей есть англичане, которые знают, я хотел сказать — знали, герцога и его камердинера, возможно — секретаря.

— А вы что, настолько близко были знакомы с лордом Бэкингемом, что в состоянии описать, как выглядят его секретарь и камердинер? — В голосе коменданта послышались нотки удивления.

— Мне пришлось побывать у герцога в его дворце в Лондоне. Это было еще до начала военных действий.

— Англичан в городе немало, но вряд ли кто-то из них мог настолько близко знать герцога, — размышляя, проговорил комендант.

Внезапно лицо его прояснилось. Казалось, он пришел к какому-то решению.

— Ла Вьеваль, позовите сюда господина Джейкобсона. Он мне нужен по срочному делу, — крикнул комендант, обращаясь к стражникам, стоящим у дверей его кабинета. — Этот английский офицер участвовал в десанте на остров Ре, он близко знал герцога; кажется, одно время он состоял при нем в качестве адъютанта, — пояснил комендант, обращаясь к д'Артаньну и внимательно наблюдая за выражением его лица. — Джейкобсон был ранен при поспешном отступлении с острова, его подобрали наши люди. Он поправился и теперь служит примером для лучших, защищая бастионы Ла-Рошели с отвагой и хладнокровием, свойственным этой гордой нации.

Ожидая, покуда приведут англичанина, комендант молча барабанил пальцами по столу. Мушкетер тоже не нарушал воцарившейся тишины.

Неожиданно дверь растворилась, и в кабинет вошла девушка лет девятнадцати или двадцати, настолько грациозная и привлекательная, что д'Артаньян непроизвольно повернулся к ней и задержал на ее лице свой взгляд немного дольше, чем это диктовалось правилами приличий.

Увидев, что в кабинете находится незнакомый дворянин, девушка остановилась в нерешительности.

— Простите меня, крестный. Я не думала, что у вас посетитель в столь ранний час, и зашла пожелать вам доброго утра, — сказала она, и д'Артаньяну почудилось, что в доме заиграла музыка.

Д'Артаньян с удивлением рассматривал неожиданную гостью, хотя, как явствовало из обращения ее к коменданту, она была здесь скорее хозяйкой.

Тем временем комендант, несколько смягчившись, — во всяком случае, на лице его появилось выражение какого-то еле пробивавшегося через ледяные заслоны теплого, искреннего чувства, — приветствовал ее словами:

— Ничего, Камилла, ты не будешь мешать нам. Просто мы несколько засиделись с господином де Кастельмором.

Девушка тряхнула головкой, отчего черные ее локоны пришли в легкий беспорядок, и это сделало ее еще более очаровательной.

— Так, значит, вы еще даже не ложились! — воскликнула она. — Нельзя так относиться к своему здоровью — вы не спите дни и ночи напролет! А вы, сударь, право же, поступаете нехорошо — ему нельзя столько работать.

— Разрешите вам представить мадемуазель Камиллу де Бриссар, дочь моего старого боевого друга, к великому несчастью, умершего, когда Камилле едва исполнилось шесть лет. Я ее крестный отец и опекун, что дает ей основания осуществлять самый строгий надзор за моей деятельностью, — заметил комендант, снова возвращаясь к своему холодному и несколько неприязненному тону.

Видимо, хорошо знавшая характер своего опекуна, девушка непринужденно и очень грациозно приветствовала д'Артаньяна и, сейчас же распрощавшись с мужчинами, вышла из кабинета.

Тем не менее эта мимолетная сцена возымела некоторое действие на настроение коменданта Ла-Рошели. Он, казалось, впервые за все время разговора или, скорее, допроса, если взыскательный читатель найдет более подходящим именно это слово, вспомнил, что у него есть в этой жизни другие дела помимо военных вопросов и хлопот, связанных с обороной города.