Шрифт:
Это не было пасмурное утро. Солнце загородила стена из туч, а холодный ветер вновь и вновь норовил сыграть свою осеннюю симфонию по крышам домов, верхушкам деревьев. Оттого и могло показаться, что грядут большие перемены в погоде. Впрочем, не было каких-либо моментов угрожающих личному покою Макара. Парень девятнадцати лет отроду срезал дорогу и пошёл в университет путём через сквер, что явно пробуждал в душе Шпякина , особенно осенью, некоторое воодушевление, чувство спокойствия перед грядущим сутками. Витрины пекарни по ту сторону дороги, а также продуктового магазина и аптеки, блестели среди семиэтажек. В то время как деревья сквера, напротив, мысленно возвращали всякого прохожего в состояние внутренней тишины. Давали отдохнуть.
Серая куртка, короткие чёрные волосы, рюкзак – всё выдавало-бы в нём уставшего школьника, если-бы он также не имел высокий рост, крепкое телосложение и самую малость морщинистый лоб. Имелся у него ещё шрам на подбородке полученный во времена бурной националистической юности. Сейчас, довольно проблематично удаётся представить его – светлого и точно радостного человека, в рядах тех бойцов, но условно три-четыре года назад, одно только появления Макара в компании друзей по правым идеям, наводило тревогу у любых не славян вокруге. С этим было покончено, когда несколько знакомых Шпякина в один осенний вечер избили какого-то еврея до полусмерти и тот впал в кому. Знакомых к удивлению не посадили, а за действиями самого Макара начали приглядывать. Тогда парень, во-первых, из-за личного отвращения к некогда близким людям, а во-вторых из-за опаски, решил навсегда завязать с этим делом. Вместо – он нормализовал оценки в школе, подготовился к поступлению в университет и нашёл девушку. Словом, начал жить.
С Варварой, той самой пассией, Макар познакомился год тому назад в дождливый, кажется, день. Прямо на улице. Немного бледноватая, ростом выше Шпякина, с такими честными что ли, карими глазами, она ждала автобус утром, как вдруг из ниоткуда к ней подбежал тот самый и начал разговор, происходящий в напряжении скромности. Впоследствии оказалось, что юные из одного учебного заведения. Совпадала в обоих и потребность каждый день созидать нечто за пределами воображения обычных людей. На этом Варвара и Макар сошлись. Через месяц они называли себя друзья. И вот сейчас, на самодельной домашней студии Шпякина создаётся первое музыкальное творение возлюбленной, для которой Макар выступает непосредственным музыкальным продюсером. Сегодня, как уже было упомянуто, ровно год с их первой встречи. И потому, Макар идёт в университет, вероятно, с особым духовным состоянием.
***
Отперев старую дверь “шараги”, как любил называть свой универ Макар, тот шагнул внутрь здания. Первое, что попало на глаза ему, разумеется были всё такие-же невыспавшиеся лица и усталые движения однокурсников, педагогов, всех – Шпякин думал не о них. В сущности сегодня его волновала одна только Варвара, ибо только в её вечно бодрой мордашке Макар видел нечто большее чем вселенная и нечто гораздо меньшее чем пустота. Ступенька, затем другая, и вот он уже на втором этаже. Глаза их встретились. Несмотря на неземную красоту, Варя выглядела преступно обыденно: белая клетчатая рубашка, тёмно-синие джинсы, собранные в пучок русые волосы. Опираясь на стену спиной, держа в руках книжку ещё советского года выпуска, она то и дело пыталась угадать в каждом человеке из толпы своего. Наконец, это свершилось и Макар пробился сквозь народ. Он подошёл к Варваре и на её фоне выглядел как-то странно. С взъерошенными волосами, очевидно не новой чёрной футболкой, Шпякин скорее походил на брата столь очаровательной дамы, но никак не на спутника жизни. И тому и другой впрочем, было неважно. Они любили друг друга, вероятно, самой искренней и чуткой любовью.
– Ну здравствуй, Варя. – начал Макар, – Еле нашёл тебя, народу тут тьма, конечно.
– Привет, привет. – отвечала лучезарная студентка.
– Как дела у тебя хоть? Как пара прошла?
– Дела у меня прекрасно. На паре также всё хорошо. Ну ты то помнишь про.. – постеснялась Варвара продолжить при виде проходящих мимо однокурсников.
– Помню, разумеется. – перебил как нельзя кстати Макар, – Слушай, а как насчёт прямо сейчас свалить?
– Так у нас только первая кончилась. Нет, Макар, это исключено. Давай вечером как договаривались.
– Ой да брось ты.. – продолжал убеждать Шпякин, – Подарим себе этот день полностью.
– Ну как-же, меня все уже знакомые тут видели, скажут ещё преподавателю про.. поэтому..
– А тебе такой всей из себя отличницей быть не надоело? – повторно перебил Макар, – Какая разница, что скажут люди, о существовании которых следовало-бы забыть на следующий день после окончания шараги?
– Прости, но нет. Вечером. Хорошо?
– Эхх.. ладно, пойду сейчас, тогда один напьюсь от горя, усну где-нибудь на рельсах и..
– Перестань. – наконец улыбнулась и ответила на шутки девушка.
– И новая интерпретация Анны Карениной. Пошли, пошли – Макар уже взял за руку Варю.
– Ну если только.. Если только один раз.
Конец ознакомительного фрагмента.