Чтение онлайн

Снулль завизжал, когда жертва вцепилась в него когтями и клыками.

С отчаянием смертника фон Тирле вгрызался во врага. Он откусывал и выплевывал куски скользкой плоти, раздирал спрута на части, отрывая конвульсивно дергающиеся щупальца. Оба упали на землю. Подмяв тварь под себя, вампир навалился сверху. Уже теряя сознание, ослепленный болью, оглушенный потерей крови, он продолжал в исступлении рвать снулля – кошмар, все эти годы спавший с ним в одном гробу.

Трубач давно умолк.

Но труба звала из небытия.

Первые лучи солнца упали на могильные плиты. Надгробия, кусты лисотрава, древний склеп: На измятой траве, в луже быстро исчезающей слизи, без движения лежал Реджинальд фон Тирле. Одежда несчастного была изорвана в клочья. Тело в этом смысле мало отличалось от одежды. Еще не вполне прийдя в себя, старик-морфинит ползком приблизился к вампиру.

Приложил ухо к груди, ладонь – к губам.

– Он живой есть! Дыши-дыши! И сердце биться...

– Какой «дыши»?! Какой «биться»! Он же нежить!

– А вот! – не согласился упрямый Тирулега. – Сами глядеть, сударики!

Охотник на демонов охнул.

– Овал небес! Солнце! Его сейчас сожжет! Быстро, тащим в склеп!

Но Кручек, не торопясь исполнять приказ друга, вежливо отстранил ловца снуллей и сам склонился над раненым.

– Действительно, дышит! – в голосе доцента звучало изумление пополам с любопытством истинного ученого. – И сердце колотится. Нет, в склеп нам рановато...

Вокруг них засияла призрачная корона: обруч с двенадцатью зубцами. Чётная Дюжина зафиксировала всплеск агрессии, локализовала место действия, и венаторы готовы были явиться во всеоружии: пресечь и наказать. На одиннадцати зубцах светились именные гербы охотников, съехавшихся в Брокенгарц. Шагнув к пустующему зубцу, Фортунат Цвях вогнал в него по шляпку пылающий серебряный гвоздь – свой собственный символ.

– Я здесь, друзья. Все в порядке.

– Помощь нужна? – озабоченно спросил зубец Гарпагона Угрюмца.

– Спасибо, Гарп, не надо. Мы сами справились.

– Точно? Может, все-таки?..

– Лекаря! – вмешался приват-демонолог. – Мы на кладбище, восточная часть города. И поторопитесь! А то у нас немертвый помирает:

Кхр-р... крр-ракх-х...

Щебень полигона скрипел под когтями.

– Чии-и-из-з!

Хрясь!

Метнувшись в сторону, подальше от места, куда секундой раньше ударил бич соискателя, Фортунат Цвях припал брюхом к земле. Скорпионий хвост выгнулся дугой – жалом в сторону противника. Встопорщился спинной гребень – шипы врастопырку служили ловушкой для бича. Струйки едкого дыма поползли из ноздрей, свиваясь кольцами.

Венатор двинулся по кругу.

Соискатель в центре не пошевелился.

Бич вытекал из его правой руки, стелясь по земле. Хлестнуть по обманчиво беззащитной спине демона? Нет, для этого соискателя слишком хорошо подготовили. По два часа каждый день без выходных, в течение трех недель – бей да уворачивайся. Плюс общая теория демоноборств. Даже заклятый на три ветра кнут запутается в шипах, кривых и зубчатых. А обезоруженного человечка (если он не профессионал-охотник!) дитя Нижней Мамы слопает, не моргнув глазом.

Продолжая кружить, Фортунат чихнул. Капельки яда улетели далеко-далеко. Отрава была чахлая: свербеж, слабость членов, легкий паралич. Минута-две, не больше. Но и минуты хватит, чтобы от неосторожного остались рожки да ножки. Зубастый ваалберит или, скажем, дагонец способен за это время дочиста обглодать слона.

Увы, чих пропал даром. «Божья роса», заранее наложенная соискателем, держалась крепко. Пожалуй, доспешные чары обезвредили бы и черную желчь, захоти венатор прибегнуть к сильнодействующему средству – чреватой отрыжке.

– Х-ха!

Боком, из немыслимого, безобиднейшего положения Фортунат прыгнул. Ноги, вывернутые коленками назад, пружинами толкнули могучее тело. Сальто-мортале, хлопок крыльями, ядовитая мошкара летит с зубцов. Туша демона должна была всей тяжестью накрыть замешкавшегося соискателя. В полете венатор ловко сгруппировался в комок:

– Н-на!

Вывернувшись из-под Цвяха в последний момент, соискатель откатился прочь. Бич хлестнул молнией, оставив на задних лапах охотника жирные полосы красного цвета. Фортунат, хромая, метнулся следом. Жало вознеслось над соискателем, который и хотел бы встать, да не успевал.

– Бер эсэнен тугандай! Куп койорга!

А вот это зря. Казематные волхвования – штука слишком длинная, чтобы пользоваться ею в критической ситуации. С равным успехом можно читать атакующей мантикоре трагедию «Заря», в надежде дойти до финала. Преодолевая киселизацию воздуха – следствие волшбы! – хвост Фортуната выпустил дополнительные сегменты. Жало взлетело на два локтя выше и ринулось вниз.

– Саб'ыр шуны кот!

Соискатель оказался хитер. В нарушение всех канонов, он закруглил «казематку» малым тупичком. Риск, конечно, но хвост на миг превратился в каменную арку, а жало – в дверной колокольчик. Тем не менее, камень осыпался с сегментов прежде, чем бич снова опустился на демона. Малый тупичок хорош, если у тебя – бас. Тогда вибрации строятся уступами. А если – колоратурное сопрано, жди беды.

Оставив жало колокольчиком, Фортунат трижды «прозвонил» голову соискателя: ухо, шея, нос. Раздался издевательский дребезг. Соискатель разразился бранью, отскочил и замахнулся бичом. Демон ждал удара, бич вил кольца, выбирая место...

– Стоп! Зачет!

Председатель приемной комиссии ударил в гонг

Сегодня председательствовал лейб-малефактор Серафим Нексус – случай редкий, можно сказать, уникальный. Старец давным-давно отказался от участия не только в защитах ординарных магистров, но и в высших квалификационных экзаменах. Посвятив себя исключительно охране высочайшей особы, Нексус удалился от иных дел. Но отказать Фортунату Цвяху, которого любил и уважал, он не мог.