Чтение онлайн

Это было действительно странно.

Мужчина, постоянно ежащийся, словно от холода, время от времени впадающий в странный цепенящий полусон, получив в руки скажем прямо — ошметки кожи, прикрыл раскосые золотисто-зеленые глаза, откинувшись на стену. Тонкие губы сложились в кривую ухмылку. А под веками, стало заметно, зрачки быстро задвигались, словно Кехан просматривал незримые свитки.

Кто этих магов знает?

А потом он открыл глаза и неловко взялся за шило, тонкие пестрые полоски кожи и суровую веревку, собирая куски словно мозаику. И тонкие, судя по всему давно не знавшие тяжелой работы пальцы удивительным образом с каждым швом становились все ловчее, словно вспоминая былое мастерство.

Это так похоже на магию.

Но в ответ на встревоженные взгляды Кехан только покачал головой.

— Когда-то давно, в детстве, я успел поучиться и на кожевника, — он криво усмехнулся. — Хорошо вспомнить.

Он крутнул шило между пальцев и аккуратно проколол еще одну дырку в полотне.

Это странно.

Потому что они трое помнят, как с этих пальцев срывалось синее пламя. Как оно плясало на холмах, медленно отползая под напором грязно-алых вспышек.

Они помнят, как фигура в синей с золотом мантии медленно, неспешно отходила к лесу, как ступила на первые бревна дороги. Как раз выводя из укрытия лошадку, с усилием тащившую по мокрой хлюпающей земле повозку, и яростно выворачивая ухо слишком любопытному мальчишке, Марис заметила, что синее пламя проседает, а маг, чуть пошатнувшись, сбрасывает мантию прямо в болото, рядом с чьими-то шелками.

Струйки пламени, текущие с его пальцев, медленно истончались. Но все оставшиеся в живых люди скрылись, кто в болотах, кто успел шмыгнут в лес. А само пламя стало полупрозрачным, словно перламутровая пленка. Но несколько силуэтов за ней разглядеть в подробностях не получалось, воздух словно плыл волнами.

Только алые вспышки, следы от разбивающихся о стену стрел, мерцали периодически. Большая часть стрел уже пробивалась за пламя, впиваясь в бревна дороги, теряясь в зарослях и с шипением ныряя в болотную жижу. От зачарованных наконечников расходились горячие алые круги, оставляя выжженные проплешины и гнусно воняющие дымные облака.

Внезапно полупрозрачная, почти исчезнувшая защита, повинуясь резко вздернутой руке измученного мага, свилась в огромный смерч, с хрустом сжалась, закручиваясь на самом краю дороги.

Несколько мгновений смесь болотной жижи, листвы и деревянной щепы стремительно вращалась, разбрасывая вокруг ошметки и грязь, затем словно взорвалась, выкидывая в сторону холмов несколько измочаленных тел. Опознать, пожалуй, кто из попавших под удар вихря — кто, можно было бы только по остаткам драгоценностей.

Если кто-то рискнет после такого подойти ближе.

Маг же, уронив руки, медленно развернулся и медленно побрел по тропе. Запнулся раз, другой, а на третий рухнул в мягкие заросли…

Очень сложно развернуться и предоставить Кехана судьбе.

Страшновато.

Хотя он, считай, расплатился за то, что они его подобрали.

Перед тем, как распрощаться, задержался на миг, поглаживая морду верной лошадки, покосился на дорогу, сощурил желто-зеленые глаза и сказал:

— Не используйте больше эту болотную дорогу, не стоит. Её кесэт Саитэ в порядке содержала. Защитные джумат [6] обновлять теперь некому, да и сражение изрядно основу повредило. Море и морские твари сожрут долину Пайя сезона за три.

— Как же теперь из Лима в Кён перебираться? — задумчиво пробормотала Марис.

— Не стоит сейчас в Кён возвращаться, — не-маг качнул головой, досадливо смахнув со лба темную прядь, — а вообще через горы Джинунг. Прекрасные перевалы там были. И торговля с горцами оживится… Прощайте!

На небольшом свободном пятачке сплетенной из кауи платформы, пружинящей от каждого движения, плясал человек. Жилистое, словно перевитое канатами тело то изгибалось, уклоняясь от скользящих по воздуху мечей, то выпрямлялось в вихре из металла и пестрых косиц с кистями.

В сумраке, скапливающемся под густой влажной листвой, лезвия двух коротких изогнутых мечей с гудением взрезали воздух, образуя бесконечный стремительный узор.

Иногда казалось, что бенго [7] , словно живые, летают в воздухе самостоятельно, но они повиновались плавным стремительным движениям рук и резким рывкам плетеных ремней. Короткие лезвия порхали, создавая сферу, сквозь которую не смог бы пробиться и длинный клинок.

Ременной повод то натягивался втугую, не давая клинкам сорваться в полет, то расслабленно змеился следом, описывая идеальную петлю.

Чуть в стороне, под смыкающимися кронами, отбрасывающими полосатые тени, сидели мальчишки. Тонкие, жилистые, словно витые канаты, смуглокожие и темноволосые, они, щуря раскосые глаза, внимательно наблюдали за танцем мужчины. Не бросая, впрочем, свои дела. Кто-то умасливал тонкие кожаные полоски, кто-то сплетал пестрые косицы. Мальчик постарше, сосредоточенно поджав губы, полировал тусклое лезвие короткого кериса. Перед ним, сидевшим, скрестив ноги, с краю платформы, рядком были выложены еще несколько поеденных ржой лезвий.

Он сидел с другого края платформы, нависающего над водой, выщипывая из пришпиленной к кауи рыбины крупные перламутровые чешуи. И искоса смотрел на мужчину, танцующего с клинками танец смерти, впитывая каждое движение. Поворот запястья, заставляющий бенго взлетать, рывок плеча и резкий поворот, после которого изогнутые рукояти ложатся в ладони. Гудение кожаных ремней, режущих воздух не хуже лезвий, подчиняющихся точным движениям рук. Плавный перекат, пока бенго состригают кончики листьев с деревьев, и мужчина застывает, раскинувшись, словно птица над морем. А крыльями ему стали клинки.

— Малыш, — раздается за спиной глубокий плавный голос. Ласковые руки касаются плеча, и он оборачивается.

И смотрит, смотрит в золотые глаза матери.

Она прекрасна. По длинным темным волосам стекает вода, оставляя на темной, словно кора, коже словно следы жемчужной капели, запах моря кружит вокруг, в лежащих на груди прядях танцует прозрачное лиловое марево.

— Мой малыш растет и скоро станет мужчиной, раз заинтересовался новой игрушкой?

Он кивнул, ластясь к матери, но краем глаза продолжая коситься на мужчину, севшего на помост и натирающего чем-то лезвия бенго.