Сны
Шрифт:
Кроме них в пожаре погибли мои брат и сестра – отравились угарным газом. Судя по всему, наш пятилетний Эрик испугался огня и спрятался в одной из комнат, а Алиса кинулась его искать. Выбраться из горящего дома они уже не смогли.
Мне потом много ночей подряд снился один и тот же сон.
…Высокая деревянная постройка полыхает, как гигантский костер, вокруг шумят люди, воет сирена, а в воздухе невыносимо воняет гарью. Высокие мужчины в защитных костюмах одно за другим выносят на улицу обгоревшие головешки-тела.
Я стою в толпе испуганных зевак и в тупом оцепенении смотрю на происходящее вокруг.
Вдруг мое сердце замирает: один из пожарных выбегает на улицу, держа на руках Эрика. Малыш серый от копоти, однако выглядит гораздо лучше других: кажется, что он просто в обмороке.
– Этот жив! – кричит спасатель.
К брату тут же кидаются медики. Эрика бережно кладут на носилки, однако высокий пожилой доктор качает головой, достает какие-то странные инструменты, и начинает хлопотать над ним прямо у машины скорой помощи.
И вдруг рядом с ними появляется высокий мужчина в черных брюках и синей рубашке.
Я растерянно хлопаю глазами. Кто он такой? И откуда здесь взялся, такой строгий и аккуратный?
Не обращая внимания на врачей, мужчина подходит к носилкам, протягивает руку. И тут происходит то, от чего волосы на моем затылке начинают шевелиться от ужаса. Эрик приподнимается на локтях, потом садится и тянет незнакомцу свою ладошку в ответ.
Медики продолжают суетиться над маленьким серым телом, а сам ребенок, белый, полупрозрачный, определенно собирается встать и уйти вместе с этим странным человеком.
Моя спина покрывается холодным потом. С пугающей ясностью я понимаю: если это произойдет, усилия врачей окажутся напрасными.
– Стой! – кричу мужчине, бросаясь к нему со всех ног. – Не трогай его!
Незнакомец поворачивает ко мне голову, удивленно приподнимает бровь.
– Эрик, остановись! Не давай ему руки! Не ходи с ним!
Но малыш почему-то меня не слышит. Он вкладывает свои тоненькие пальчики в протянутую ладонь. Мужчина легко выдергивает его из тела, и они оба растворяются в воздухе…
В тот вечер вместе с братом умерло мое желание идти в педагогику.
Спустя пару дней, глядя, как деревянные ящики с телами самых близких и родных мне людей, засыпают землей, я решила, что стану врачом. Умным, грамотным, самым лучшим. Таким, который поможет сохранить жизнь каждому, у кого она будет висеть на волоске, и сумеет прогнать жуткую сущность, зачем-то принимающую облик обычного человека.
Благодаря доброй соседке, взявшей надо мной опеку и избавившей тем самым от угрозы отправиться в детский дом, я смогла спокойно окончить школу и поступить в медуниверситет.
К слову сказать, ординатуру я проходила, имея в наличии красный диплом. Выпускники лечебных факультетов знают, что такое учеба в медицинском вузе, а потому поймут, как никто другой: к своей цели я шла твердо и уверенно.
Видя энтузиазм и увлеченность, преподаватели-доктора предлагали мне ассистировать им во время операций чаще, чем другим студентам, а затем выдали неплохие рекомендации для того, чтобы я без проблем устроилась на хорошую работу.
Хирургическая практика быстро показала мне, что болезни и смерть – очень сильные, умные противники. Знаний, полученных во время учебы, для успешной борьбы с ними катастрофически мало, а время – скорее враг, нежели друг, ибо работает чаще всего против тебя. Поэтому поговорка «Век живи – век учись» сразу стала еще одним девизом моей жизни. Исследовательские статьи, лекции прославленных докторов, дополнительные профессиональные курсы, сотни пациентов, десятки операций в неделю и твердая решимость не уступать безносому монстру ни одной человеческой жизни помогли мне стать тем, кто я есть сейчас.
Много лет назад, стоя над могилами своих родных, я пообещала себе, что в моем присутствии больше не умрет ни один человек. И уже много лет держу свое слово.
Впрочем, надо быть честной. У «феномена Кандиль» есть особенный секрет, о котором знаем только я и темноволосый мужчина в синей рубашке и черных брюках…
***
«Доктор Кандиль, немедленно пройдите в третью реанимацию! Вита Кандиль, вас ожидают в третьей реанимации!»
Чашка с недопитым кофе звонко опустилась на деревянную столешницу. Я вскочила из-за стола и рысью, переходящей в галоп, бросилась из больничного кафетерия к лифту.
Помнится, пару лет назад, после моей победы в профсоюзных соревнованиях по легкой атлетике, коллеги из других больниц с завистью интересовались, каким образом я научилась так быстро бегать. Мой ответ, что благодарить за это нужно длинные коридоры нашего медцентра, их почему-то не удовлетворил.
Между тем в моих словах не было ни капли лукавства. Когда каждая секунда промедления может оказаться фатальной, волей-неволей приходится развивать скорость, близкую к скорости ветра.
Причина, по которой меня по громкой связи вызвали в реанимацию, была понятна и работникам, и пациентам больницы. Там уже восьмой день находился Алекс Вокк – десятилетний парень, поступивший к нам с тяжелейшей пневмонией. Все это время он провел на аппарате ИВЛ и в искусственной коме.
На пороге реанимации меня встретила Мирра – медсестра этого отделения.
– Его жизненные показатели стремительно падают, – сказала она. – Одно легкое лопнуло. Доктор Лестер говорит, что наши препараты не помогут, а лишь продлят агонию. Надежда только на твою удачу, Вита.
Я поспешно вошла в комнату – и сразу же увидела его.
Посланник смерти стоял у кровати, на которой лежал худенький светловолосый мальчик, но выполнять свою страшную работу не спешил. Он просто смотрел, как Лестер вводит ребенку инъекцию за инъекцией и чего-то ждал.
Мне почему-то показалось, что он ждет меня.
За годы своей работы я научилась четко определять, насколько тяжелым является состояние пациента по расстоянию, на котором мужчина в синей рубашке находится от него. Конкретно сейчас все было очень плохо.
Я подошла к кровати. Лестер кивнул на приборы – кислород нагнетался в легкие мальчика под самым высоким давлением, но его уровень в крови все равно быстро снижался.
Реаниматолог молча уступил мне свое место и отошел в сторону. Я продолжила его дело, понимая, что толку по-прежнему не будет. Ребенок вот-вот умрет.