Чтение онлайн

— Почему она не вернулась? — спросил он странным голосом, не обращаясь ни к кому. Подняв взгляд, он встретился глазами с Ханной.

Ханна замерла, не зная, радоваться его вниманию или бояться его.

Сапиентия зевнула, рука ее рефлекторно потирала громадный живот:

— Да ладно, отец Хью, Ханна мне нравится больше. У нее такой утешающий голос. Та была с норовом. С ее знанием Гента она будет полезнее графу Лавастину, чем нам здесь.

Хью, нахмурившись, еще мгновение смотрел на Ханну. Затем, с заметным усилием, он обратился к принцессе:

— Вы дали мудрый совет вашему собственному советчику, ваше высочество.

Сапиентия улыбнулась, она выглядела польщенной:

— Меня больше интересует, куда мы направимся, на юг в Вейланд и к герцогу Конраду или на север, чтобы встретиться с Лавастином у Гента? И что случилось с моей дорогой Теофану? Может быть, она стала монахиней в монастыре Святой Валерии?

Окружающие ее придворные дамы захихикали.

Хью молчал, но когда сплетни коснулись последних новостей — а новостей никаких и не было, — он присоединился к разговору о герцоге Конраде со своей обычной элегантностью, мягко урезонивая слишком энергичных и поддерживая тех, кто надеялся, что Генрих найдет мирное решение для возникающих недоразумений.

— Конечно, — соглашался он, — сила иногда необходима, чтобы получить то, что тебе принадлежит по праву, но Бог также одарил нас красноречием и хитростью, которые мы ценим в мудрых советниках. Лучше напрячь свои силы в борьбе против Кума и Эйка, чем тратить их на междоусобные распри.

Того же мнения, очевидно, придерживался и король Генрих. Он не повернул на юг, в Вейланд. Но когда начались весенние дожди и реки вспухли с началом таяния снегов, север тоже на какое-то время стал недоступен. Ожидая, пока подсохнут дороги, они посещали небольшие королевские имения, разбросанные вокруг Майни примерно в трех днях пути одно от другого. День Мариана и Новый год отпраздновали в Сальфурте, постились на Святую неделю в Альсгейме, Святого Эйрика и Святую Барбару отметили на севере в Эбсхаузене. По дороге из Эбсхаузена во дворец в Терсе Сапиентия почувствовала начало родов.

— В Терсе так удобно, — ныла Сапиентия, расстроенная и испуганная решением отца завернуть в монастырь Святой Ипполиты. — Я хочу в Терсу!

— Нет, — сказал Генрих, и по тону его было ясно, что спорить с ним бесполезно. — Молитвы святых сестер помогут тебе.

— Но они могут за меня молиться везде, где бы я ни находилась.

Хью взял Сапиентию за руку и обратился к королю:

— Ваше величество, но ведь и в самом деле дворец в Терсе больше подходит для появления на свет королевского отпрыска.

— Нет. Вопрос решен.

Сапиентия начала хныкать, хватаясь за живот, король, казалось, сейчас потеряет терпение. Ханна подошла к Сапиентии и зашептала ей на ухо:

— Ваше высочество, какая разница, в какой постели лежать, если Бог помогает вам? Молитвы святых сестер укрепят вас, а послушание даст вам новую милость отца.

Сапиентия прекратила хныкать и сжала руку короля:

— Ты прав, отец. Такой покровитель, как святая Ипполита, даст ребенку силу и храбрость, позволит ему вырасти крепким, сильным, настоящим воином.Генрих просиял и всю дорогу до монастыря не удалялся от дочери, родовые схватки которой усиливались.

Сапиентию приняли в стены монастыря в сопровождении сестры Росвиты, двух прислужниц и лейб-медика маркграфини Джудит, который, будучи евнухом, если и не был женщиной, то мужчиной тоже считаться не мог. Все остальные разместились в зале расположенного рядом с монастырем древнего дворца времен императора Тайлефера, управляемого монахинями. Генрих расхаживал по залу, Хью сидел в углу и праздно листал книгу.

— У нее узкие бедра, — беспокоилась Ханна, вспоминая роды, которые принимала ее мать. Не все они заканчивались благополучно.

— Смотри. — Хатуи рассматривала резьбу, покрывавшую балки зала. Почерневшие от наслоений копоти, растрескавшиеся от времени, перепадов температуры и влажности, рельефы изображали подвиги святой Ипполиты, принесшей святое Слово Господне языческим племенам, населявшим эти места сотню лет назад. — Доброе предзнаменование для ребенка, который должен доказать способность Сапиентии править и которому суждено, когда он вырастет, возглавить «Королевских драконов».

Ханна оглядела старинный зал. Слуги сметали с пола полусгнивший камыш, очищали камины от наполнявшего их пепла, чтобы развести огонь. Народу в зале было много, но все равно стоял жуткий холод. В конюшне в такое время уютнее. У нее в ушах еще звучали жалостные стоны сестры-келаря, предвидящей потерю огромных запасов продовольствия, — для прокормления двора требовалось, конечно же, неимоверное количество съестного.

— Почему все же король не захотел направиться в Терсу? Тамошний дворец намного лучше, да и управляющий более подготовлен к встрече такой оравы.

— Смотри. — Хатуи отошла на несколько шагов от щебечущих клириков. Она поплевала на пальцы и стерла сажу с одного из рельефов, бегущих вдоль балки. Фигура с копьем на изготовку в одной руке, подняв другую руку вверх, надвигалась на отступающих перед нею язычников. Из поднятой руки вырывалось стилизованное пламя. За нею вереницей двигались странные создания, по всей видимости не люди. Было неясно, преследуют они святую или покорно двигаются за ней, чтобы испросить благословения. Клирики отошли в сторону. Хатуи понизила голос:

— Об этом лучше не говорить вслух. Незаконный сын короля Генриха, Санглант, родился в Терсе. Мне рассказал Вулфер. Мать принца, женщина-эльф, была так плоха после родов, что некоторые думали, она не выживет. Королевский двор оставался на месте два месяца, пока она не оправилась и не встала на ноги. Но когда она поднялась с постели, сразу же ушла куда-то, и больше ее никто не видел. Говорят, что она исчезла с лица земли.

— Но куда она могла деваться? — спросила Ханна. — Куда может направиться такое создание? На остров Альбу?

— Больше я ничего не знаю. Может быть, и это неправда.

— А может быть, и правда, — задумчиво протянула Хан на, разглядывая следующий рельеф. Та же фигура, легко узнаваемая по плащу и знаку огня у ладони, приближалась к арке, в которой стояла похожая на человека фигура, окруженная стилизованным узором из перьев. У нее были крылья. На крылатой фигуре был пояс из черепов. Далее — тот же арочный портал в уменьшенном виде: стол, окруженный вертикальными камнями, которые, насколько можно было судить, в этот момент падали наземь, поверженные волею святой.