Чтение онлайн

Лавастин и капитан были одного роста, но капитан был намного шире в плечах, кряжистый, как лесоруб. Старый Ужас шевельнулся, приподнял голову и обнюхал руку капитана. Тот не обратил внимания на собаку, и Алан понял, как храбр этот человек.

— Лежать, Ужас, — приказал Лавастин. — Спасибо за совет, капитан. Я очень высоко ценю ваши знания и опыт, но мы не знаем, где сейчас король Генрих, не знаем даже, собирается ли он в Гент. Я молился о чуде, чтобы король прибыл сюда, на наше поле битвы, но нельзя уповать на чудо. Мы должны продержаться до его прихода или взять Гент сами. Я дал слово захватить Гент.

— Милорд! — Капитан откашлялся, ему явно было неуютно, может быть из-за собак. Он посмотрел на Алана, казалось, покраснел и отвел глаза. Привет заскулил и заколотил хвостом. — Милорд, молюсь, чтобы ваша отрубленная голова не приветствовала короля со стен Гента. Клятву можно нарушить, если ставка — жизнь и земля.

— Нет. — Лавастин повернул голову к речной долине. Было уже слишком темно, чтобы видеть изгибы реки или далекие башни Гента, но вставала полная, сверкающая сквозь туман луна. — Клятва дороже земных ценностей, дороже жизни и земли. Мы продолжим разговор ближе к рассвету.

Капитан послушно склонил голову. Он попрощался и, не говоря более ни слова, покинул палатку.

Не была ли ошибкой эта остановка под носом у бесчисленных Эйка, спрятавшихся за стенами Гента? Совет капитана казался весьма разумным. Тьма все сгущалась вокруг, с реки подул ветер. В углу шатра полотнище ослабло и захлопало, слуга заторопился туда, чтобы закрепить его надежнее.

Но граф, казалось, знает, что делает. Он всегда отдавал себе отчет в своих действиях, всегда рассчитывал на много шагов вперед. Он был одарен ясным сознанием и абсолютной убежденностью в собственной правоте.

Лавастин, как бы забыв обо всем предыдущем, повернулся к Алану:

— Алан, я хотел бы, чтобы ты руководил работами здесь, вокруг лагеря. С вершины холма мой штандарт хорошо виден всем. Если счастье не улыбнется нам, все соберутся здесь.

— Счастье не улыбнется? Я думал, ты хочешь ждать прибытия короля.

— Так и планирую. — С безучастным выражением лица Лавастин вглядывался в вечерний туман. Луна уже выползла из него и окрасила своим светом небо на востоке. Из звезд Алан видел лишь самые яркие. — Эйка знают, что мы здесь, никто не мешает им напасть на нас. Мы должны быть готовы к этому. Если меня убьют, командование переходит к тебе.

— Если тебя убьют?

Лавастин, казалось, не слышал его.

— Если при атаке на центр вал будет прорван, строй пехоту стеной щитов, копий, топоров. О такую стену Эйка разобьются, как прибой об утес. Если будет прорвана стена щитов… Алан, ты слушаешь меня?

— Д-да, отец. — Он слушал внимательно, но не мог побороть ужаса.

— Боишься, сын? — более мягко спросил граф.

— Д-да, отец. Не хочу лгать.

Граф поднял руку и странным, неуклюжим движением дотронулся до щеки Алана — как будто и не погладил, а смахнул что-то, даже не так, как трепал собак.

— Ничего унизительного в этом страхе нет, Алан, можешь его не стыдиться. Стыдиться нужно, только если страх мешает мыслить. Теперь слушай внимательно. Ты и люди в центре должны защищать знамя. Я буду с тобой, Господь свидетель. Тебе оседлают Серую Гриву, я возьму чалого мерина.

— Но куда ты?

— Я буду объезжать лагерь и вал.

Факелы горели кольцом в центре холма, который торчал, как пузырь, среди полей. Люди усердно работали. В основном они молчали, лишь иногда раздавался смех или сопение, когда приходилось откапывать и оттаскивать к валу большой камень. Алан слышал чавканье лопат, вонзаемых в землю, и шуршание выбрасываемой земли. Укрепления, которые должны преградить путь Эйка, росли.

— Ров и вал дают защиту, — пробормотал Лавастин, положив одну руку на плечо Алана, другую на громадную голову Ужаса, — но лишь наши сердца и наша решимость позволят нам победить. Помни это, Алан.

Оставив Алана с собаками, граф кликнул слуг и отправился на позиции.

Алан подозвал собак и привязал их вокруг шатра, оставив с собой лишь Тоску и Ярость, которые спокойно уселись рядом. Он некоторое время смотрел на восходящую полную луну. Угадывались ли там, вдали, башни и стены Гента? Он может увидеть город во сне. Что знает от него Пятый Сын? Что такого сказал Лавастин на совете, что он хотел довести до сведения Кровавого Сердца?

— Прошу прощения, милорд Алан. — Перед ним с почтительным поклоном появился капитан Лавастина. — Люди всю ночь работают посменно. Вал и ров к рассвету будут готовы, хоть я и не знаю, помогут ли они нам. Вы видели Эйка, милорд, дрались с ними и убили некоторых из них… — Он ухмыльнулся, вспоминая осеннюю стычку.

Похвала капитана подбодрила Алана и добавила ему храбрости. Конечно же, не из-за лести этот вояка так долго служил у Лавастина. Граф терпеть не мог дураков, льстецов и доносчиков. От этого слова капитана были лишь приятнее.

— Молю Господа, чтобы этого не случилось, — продолжал капитан, — но могу спорить, что Эйка полезут на эту стену, как мыши на сыр. Но милорд граф знает, что делает. — Он сказал это не для того, чтобы подбодрить себя, а констатируя очевидное, с полной уверенностью в своих словах. — Мы сделали трое ворот, каждые из них укреплены телегами. Все рассчитано. Я посоветовал бы вам прилечь отдохнуть. Когда начнется сражение, вам понадобится свежая голова. Алан кивнул:

— Отлично, капитан.

В его словах звучала неуверенность. Он чувствовал себя беспомощным и, что еще хуже, бесполезным. Многие солдаты имели богатый опыт битв с Эйка. Он же после единственного сражения, в котором он убил уже раненного и, возможно, умиравшего гивра, и одной стычки, в которой не смог нанести ни одного удара, хотя все и восхищались его действиями, стал вторым лицом после графа в целой армии.

Как кольчуга, которая была на нем, ответственность давила на плечи. Но довериться было некому, кроме «орла», которого Лавастин с небольшим отрядом услал на поиски короля Генриха. О Владычица, он даже бедняжку Лиат не смог защитить.

— Идите отдыхать, милорд, — сказал капитан, все еще не уходивший. — Помню, когда я был еще пацаном, отец говорил: «Нет смысла раздумывать о приливе, который все равно придет, лучше вовремя убраться с пляжа»…

Алан не смог сдержать улыбку:

— Совсем как моя тетка — Он замолчал, потому что ему все еще трудно было вспоминать о тете Бел, которая уже не была его теткой. Но старый солдат только кивнули указал на вход в шатер графа, где ждали слуги.