Чтение онлайн

Вместе с Аланом Лавастин преклонил колени перед королем и весьма уверенно, чуть ли не дерзко, преподнес ему Гент. Он имел на это право, так как его войска стояли в воротах города. Но Генрих ожидал этого. Стул справа от короля пустовал, и Генрих пригласил графа занять это почетное место.

Слева от короля сидел молодой незнакомец с очень худым лицом, неспокойным взглядом и смуглой кожей. Слуги донесли, что это вновь найденный сын короля. Одеждой он не выделялся среди собравшейся знати, но вместо золотой цепи его шею украшал грубый железный ошейник раба. Он все время молчал.

На Алана была возложена почетная миссия. Он стоял справа от короля и доливал в его чашу вино. Со своего места он видел — и слышал — склоки придворных, возбужденных голодом и наступившим после кровопролитной битвы облегчением.

Справа от Лавастина принцесса Сапиентия, вытесненная со своего обычного почетного места, жаловалась герцогине Лютгард:

— Он украл мою победу!

— Я слышала несколько другую версию. Говорят, у тебя — с чего бы это? — вдруг полностью рухнул фланг и он прибыл как раз вовремя, чтобы позволить тебе сорганизоваться для эффективных действий.

Сапиентия возмущенно фыркнула. Отец Хью, советчик Сапиентии и мучитель Лиат, бесследно исчез. Лиат стояла в тени, поодаль, за подтянутой женщиной-«орлом», которая иногда подходила к королю и шепотом передавала ему донесения разведчиков. Рука Лиат покоилась на плече еще одной женщины-«орла», светловолосой и круглолицей. Алан помнил ее по битве при Касселе. Обе оглядывались по сторонам, как бы высматривая отсутствующих, которые еще недавно сидели за этим столом.

Потери армии Генриха были невелики. Больше всего павших было в отряде Сапиентии, оказавшейся зажатой между отступающими Эйка и их судами.

В командном составе армии Лавастина и его кузена кроме них мало кто выжил. Лорд Деди убит, тело леди Амалии еще не найдено. Лорд Уичман извлечен из-под горы трупов живым, но никто не решался предсказать, выживет ли он, — так тяжело было его состояние. Лишь капитан Ульрик прошел все испытания почти без потерь.

Но больше всего Алан скорбел о множестве безымянных, не помянутых на этом пиру людей. Выросший в деревне, он знал, какое горе принесут в их дома известия с поля боя. Кто возделает их поля? Кто женится на их невестах? Как нерожденный сын может занять место павшего?

Когда начали разносить блюда, было еще светло, но в дальнем конце стола уже зажгли факелы. На востоке, над развалинами Гента, вставала луна, своим мрачным светом освещая поля, где вперемешку лежали мертвые люди и Эйка.

Перед королем и его вновь обретенным сыном поставили блюдо.

Принц мгновенно набросился на еду, как голодная собака на объедки. За столом послышались быстро смолкшие сдавленные смешки. Завыли и загавкали псы принца, тут же вой и лай подхватили привязанные поодаль собаки Лавастина.

Принц сразу вскочил. С его губ капал жир. Король взял его за руку. Алан ощутил прилив жалости к принцу. Он вышел вперед, отвлекая на себя внимание, и занялся вином.

С очевидным усилием, с трясущимися руками принц снова сел и принялся за еду. Теперь он ел медленно, так очевидно сдерживаясь, что любой видел, чего ему это стоило.

— Ваше величество! — начал Лавастин, взглядом велев Алану отодвинуться. — Мне и моему народу дорого освобождение Гента и уничтожение чудовища, которое так долго держало вашего сына в плену.

— Я признаю ваши усилия и высоко ценю их, — произнес король, с усилием отрывая взгляд от сына и поворачиваясь к графу.

— Мы говорили о союзе между моим сыном и леди Таллией.

— Вы откровенны со мной, граф Лавастин.

— И всегда останусь откровенным, ваше величество. Итак, вы знаете, чего я хочу и какую цену я заплатил, чтобы этого добиться.

— Но знаете ли вы, чего я хочу от вас в обмен на исполнение ваших желаний?

— Нет, ваше величество, не знаю, но хочу знать.

Король посмотрел на Алана:

— Ваш сын хорош собой. А чего стоят его храбрость и ратное умение! Оборона этого холма против такого натиска Эйка — подвиг, невероятное свершение! Я не возражаю против его женитьбы на леди Таллии, если вы от своего имении от имени наследника поклянетесь поддерживать все мои начинания…

Прежде чем Лавастин открыл рот, принц вскочил и неверной походкой побежал в темноту. Король сделал движение, желая последовать за ним.

— Ваше величество, позвольте мне. — Алану показалось, что он понял причину бегства принца. Король согласно кивнул, и Алан тоже кинулся во тьму.

Он сделал лишь несколько шагов, когда рядом возникла Лиат.

— Что случилось? — спросила она. В ее взгляде была тревога, как у пса в грозу.

— Ничего серьезного, — тихо сказал он, успокаивая ее прикосновением. — Но лучше я пойду один. Вряд ли он захочет, чтобы ты видела его, когда ему плохо. — И он зашагал дальше.

Лиат кивнула и вернулась к «орлам».

Алан со своими людьми догнал принца за пределами лагеря. Сангланта тошнило. Когда рвота прекратилась, он отряхнулся.

— Слава Богу, никто не видел, — страдальчески пробормотал он.

Алан рискнул приблизиться. Он положил руку на плечо принца, который от прикосновения вздрогнул и заворчал, как собака.

— Тихо! — сказал Алан твердо, как сказал бы своей собаке. Принц, казалось, опомнился. — Когда долго голодаешь, нельзя есть сразу много сытной пищи, говорила моя тетя Бел. Она долго была моей тетей, — поправился он, обращаясь к своей совести.

— Ты кто? — спросил принц странным хриплым голосом, казавшимся скорбным, хотя хозяин его был лишь истощен и болен. Он уже достаточно пришел в себя, чтобы вытереть рот тыльной стороной ладони.