Собачья работа
Шрифт:
– Интересно, Улюм своих надоумил или сами? – пробормотал Масло, потыкав пальцем в несколько богатых венков, на лентах которых красовалась надпись «От пацанов – братухе». – Из всех них он только с Улюмом дружил – остальных даже близко не подпускали…
– К бою! – свистящим шепотом прорезался Соловей, резко присаживаясь за соседний обелиск. – От входа топают какие-то!
– Ходу! – распорядился Рудин, пригибаясь и чуть ли не получетвереньках устремляясь по тропинке к забору.
Перемахнуть через забор не успели: запоздавшие посетители приблизились к могиле Толхаева гораздо быстрее, чем ожидалось. Пришлось занять позицию в первой попавшейся оградке и через капроновую листву прошлогоднего венка наблюдать за негаданно пожаловавшими.
Посетителей было четверо: дама в возрасте, одетая в черное, с траурной косынкой на голове, девчонка лет десяти и двое крепких парней в кожаных куртках, с характерной стрижкой – вернее, совсем без таковой.
– «Быки» Улюма, – с ходу определил Соловей. – Ты их знаешь, Серый?
Рудин кивнул: лично знаком не был, но видел этих парней – то ли у дома Саранова, то ли еще где-то… Между тем парни подвели женщину с девчонкой к могиле и деликатно отошли в сторону.
Женщина обняла надгробный камень, надолго застыла в неудобном положении, вздрагивая плечами. Девчонка стояла рядом, понурив голову, теребя большой букет цветов, который ей доверили держать.
– Все тайное становится явным, – тихо пробормотал Масло. – Где-то я эту женщину видел – только где, вспомнить не могу… А девчонка – Гришина дочка, получается… Хм… А говорили, родственников совсем нет… Интересно, а почему на церемонию не пришли?
– Ну и что – видел? Мало ли где ты мог ее видеть… Полагаешь, бывшая жена? – усомнился Рудин. – Не думаю… Он бы мне сказал. Он и не такие тайны под настроение выдавал…
– Может, давняя любовь? – высказал предположение Соловей. – Тайная и неизбывная… А? Может, скрывали от людей…
– Да на хера было скрывать? – досадливо отринул версию Рудин. – Он же холостой был – ни от кого не зависел. С кем хотел, с тем и водился. Нет, что-то не вяжется… Да не такой он был человек, чтобы стыдиться чего-то в таком вот роде. Смотри – девчонке лет десять. Что – он десять лет скрывал от всех, что у него есть дочь? Да бред собачий! Нет, не вяжется что-то…
– Зачем спорить? – флегматично бросил Соловей. – Поедем за ними, узнаем адрес. По адресу определим – кто. Поедем?
– Ну, не знаю… – неопределенно пожал плечами Рудин. – Вообще-то у нас других дел по горло…
– Да все равно в город ехать, – подзадорил Масло. – Бинокль есть – сядем издалече на хвост, понаблюдаем. А насчет женщины – я тебе точно говорю, где-то раньше мы с ней встречались. У знакомых, что ли… В общем – тайна сия великая есть. Но я вспомню – подумаю маленько… Поехали, Серый, хуже нам от этого не будет!
– Ладно, – решился Рудин. – Как они пойдут к воротам, сигаем через забор и рвем к нашей тачке – посмотрим…
Дождавшись, когда запоздавшие посетители направились к воротам, команда Рудина плавно перетекла через забор, добралась до егерской «Нивы» и вскоре прочно упала на хвост «Ауди-100» цвета морена, в которую сели улюмовские хлопцы и загадочная дама с девчонкой.
Заехав в город, «Ауди» попетляла по частному сектору и остановилась у ограды небольшого кирпичного дома. Соловей притормозил в конце улицы: Рудин чуть не вывалился из окна, стараясь рассмотреть в бинокль номер дома – мешали раскидистые ветви черемухи, растущей в палисаднике перед фасадом.
– Ближе нельзя, – досадливо буркнул Соловей, наблюдая за безуспешными попытками соратника. – Засекут.
– Синий штакетник, черемуха – запоминайте, – Сергей опустил бинокль. – Рядом справа и слева черемухи нет. Уедут – посмотрим.
«Быки» вывели даму из машины, зашли во двор, девчонка швырнула на дорогу букет – забыла оставить на кладбище – и последовала за ними.
– Что-то дитя не шибко убивается, – пробормотал Рудин. – Изображает дежурную скорбь – не более того…
– Дочка, – убедительно напомнил о своей версии Масло. – Точно дочка. Десять лет росла без папки – не знала, что есть такой. А теперь узнала – и не убивается. В принципе чужой человек…
– Плохо ты о Грише думаешь, – укоризненно попенял Рудин. – Он не такой человек – я ж тебе сказал… Давай, Соловей, трогай потихоньку – вон они…
Бандиты в усадьбе не задержались – через минуту вышли со двора, залезли в машину и укатили прочь. Выдержав небольшую паузу, Соловей тронул «Ниву» с места.
– Запомните, хлопцы, – потребовал Рудин, когда машина медленно проехала мимо дома с черемухой. – Улица Полины Осипенко, 36. Не знаю, каким боком нам это пригодится, но чем черт не шутит…
…В 16.50 «Линкольн» Саранова медленно подъехал к усадьбе Кошеля и остановился напротив ворот.
– Завещание написал? – наигранно бодро поинтересовался Улюм, выходя из салона.
– Сам дурак и шутки такие же… – затравленно огрызнулся Саранов, с надеждой оглядываясь на две вставшие на почтительном удалении иномарки, содержавшие с десяток вооруженных «быков» Улюма – так называемую группу прикрытия.
Улюм отследил взгляд соратника, хмыкнул, хотел было заметить, что если эта самая «группа прикрытия» и успеет что сделать, так это вынести из усадьбы их бездыханные тела, но сдержался. Лидер альянса и так был на грани нервного срыва – усугублять обстановку не стоило.
– Все будет в норме, Руслан, – успокоил Улюм. – Если бы хотели грохнуть, давно бы уже сделали. Ты, главное, марку держи. Если начнет гнать по фене, глазами не хлопай – я отвечу на все вопросы. Пошли…
Во дворе дежурили четверо вооруженных пацанов – неслыханное дело по обычным временам Вор всегда ограничивался присутствием порученца Ромы: доверял своей смекалке и чутью, полагался на личную выучку и ловкость, врагов не страшился.
«Видно, припекло авторитета – целую кодлу под рукой держит, – про себя отметил Улюм, безропотно позволяя обыскать себя, – все равно оружия не брал, зная порядок визитов подобного рода. – И в беседке не сидит – хотя погода хорошая. Точно – припекло…»