Собака

Лунев налил себе в стакан кипяченой воды и выпил ее двумя глотками. Вода была теплой. Это жена поставила кувшин на самый солнцепек!.. Нарочно! Лунев сжал стакан с чувством, что сейчас взорвется от ярости. Сегодня их ссора носила особенно ожесточенный характер. Лунев то, Лунев сё – и в этом виноват, и в том…

Семь лет назад, когда они поженились, он и понятия не имел, что она такая… Стервозная. Когда жена кричала, было ощущение, что она захлебывается. Это напоминало… Лунев посмотрел в окно, словно хотел найти там ускользнувшую мысль.

Уйдя с кухни, он остановился у входной двери и прислушался. В подъезде было тихо.

Жена ушла (уходила она почти всегда после их очередного столкновения), сказав, что посидит у подруги, пока он не остынет… Подумать только – и это после того, что она устроила по своей инициативе!

(Собака! Всегда была и не изменится!)

Лунев начал ходить по квартире с жутким ощущением, что воскресный день, который так хорошо начинался, пошел псу под хвост. Вспоминая ссору, он сжимал кулаки. «Вот же собачье отродье!.. Никто так не орет, не захлебывается… как собачонка!» – подумал он с негодованием.

Он считал, что сна не будет ни в одном глазу, но, сев в кресло, отключился. Время шло. Он проснулся спустя четыре часа. Жена не вернулась. На автоответчик сообщений не приходило. На сотовый тоже. Что-то благоверная задерживается.

Лунев сходил на кухню, съел бутерброд в неуютной тишине. Как так можно? Он вспомнил ссору вновь и вскочил, блуждая из угла в угол. У него найдется, что сказать, когда она придет обратно… Пусть не сомневается.

Еще полчаса с лишним он смотрел телевизор. Подремал над каким-то телешоу, а потом проснулся с чувством тревоги. Время идет – жены все нет… Ссора ссорой, но…

(Собака!)

Лунев покосился на их телефонную книгу, открыл ее, чтобы поискать координаты жениных подруг. Но все номера были старые и перечеркнуты ее рукой. Где-то должны быть свежие. Лунев вспомнил, что, уходя, жена взяла сумку с собой. Скорее всего, записнушка там. А сотовый лежит на столе…

(Собака!)

Зазвонил телефон, но оказалось, какой-то идиот ошибся номером. Лунев побагровел от злости. Вскоре, примерно, еще через полчаса, его начал одолевать страх. До завершения долгого летнего дня было еще далеко, сумерками и не пахло, но все-таки… Тишина в квартире давила на нервы.

Жена и раньше уходила надолго. Выводы делать рано, ясно тебе?!

Луневу было ясно. Все! Она специально действует ему на психику, хочет свести с ума. Сидит у какой-нибудь чокнутой подружки и перемывает мужу кости. Лунев хрустнул костяшками пальцев.

(Собака!)

Через час он готов был выпрыгнуть с балкона. Отчаяние захлестывало с головой.

Он пойдет погулять, так будет лучше. На улице у него больше шансов успокоиться, чем тут, в одиночестве. Набросив куртку и надев ботинки, Лунев остановился у входной двери. Какой-то звук привлек его.

Тихий скрежет снаружи. То утихает, то возобновляется. И от него просто мурашки по спине… Лунев постоял несколько минут, покрываясь потом даже под легкой одеждой, а затем схватился за ручки двери и замка. Кто бы там ни был, он ему покажет. А уж если дети, то кто-то сегодня не досчитается собственных ушей.

Лунев вздохнул и открыл внутреннюю дверь. Сделал он это быстро, чтобы не дать шутникам возможность далеко убежать…

Внешняя дверь открывалась наружу. Лунев на миг испугался, что может ударить ребенка или еще кого-нибудь. «Надо было сначала посмотреть в глазок. Чем я думал!?» Но никого он не ударил. Застыл на пороге.

На площадке перед квартирой никого не было. Лунев сглотнул, дрожа…

Нет, все-таки он улавливал чье-то присутствие. Лунев сделал шаг вперед, посмотрел влево, на лестницу… и увидел собаку.

Она стояла на ступеньках и смотрела на него, виляя хвостом и высунув язык. Это псина скреблась под дверью?.. Лунев убрал мокрые волосы со лба, ощущая, как его сознание накрывает тень. Собака тявкнула – небольшая собачонка, помесь неизвестно кого неизвестно с кем.

Лунев открыл рот, сделал шаг назад, споткнулся о свою же ногу и бухнулся на пол. Ударился спиной о стену.

Уйди!

Собака тявкнула, подбежала к Луневу и стала лизать ему лицо. Он закричал, не в силах снова посмотреть в ее глаза.

Глаза, принадлежавшие когда-то самой красивой девушке на вечеринке, глаза женщины, с которой он поссорился этим воскресным утром…