Чтение онлайн

Она явилась домой вовремя, чтобы начать готовить ужин, искупаться, одеться и встретить Кена у дверей в семь часов. На кухне она выпила стакан вермута, затем еще один, пока лежала в ванне. Бутылка хорошего красного «Бордо», уже початая, стояла на обеденном столе.

– Эй, – рассмеялся Кен, когда она выбежала, чтобы встретить его, и замучила его объятиями и поцелуями, – если я буду встречать такой прием каждый раз, когда ты будешь отправляться за покупками, тогда никаких денег не жалко.

– Я не встретила ничего, что хотела купить, – пробормотала Ливи, уткнувшись в грудь мужу. – Я… я просто скучала без тебя, вот и все.

– Еще лучше.

К тому времени, когда бутылка опустела, а ужин закончился – увенчавшийся слоеным шоколадным тортом, который она начинила четвертью бутылки рома, – Ливи могла лишь шататься, когда поднялась со стула. Кен, который выпил лишь пару стаканов, исполнил свой долг кавалера и оттащил ее наверх. Глядя на нее, лежащую у него на руках, он поцеловал ее в нос.

– Ты бесподобна, знаешь ли это? Вдребезги пьяная, но бесподобная…

Когда он положил ее на постель, она широко раскрыла свои объятия, и он жадно упал в них. Разогретая спиртным, слишком пьяная, чтобы думать или беспокоиться, Ливи открыла наконец восхитительные ощущения, которые до этого были ей недоступны. Полная радости, она целовала и ласкала своего красивого мужа, потеряв всякое ощущение того, где кончалась ее собственная жаждущая плоть и начиналась его.

– О, любовь моя, моя дорогая Ливи-лув, я так долго ждал… так долго, чтобы получить это, – сказал он, и его голос охрип от страсти.

– Я тоже, – вздохнула она.

Потом, когда они лежали обнявшись на своем супружеском ложе, которое теперь казалось благословенным и уютным, Кен приподнялся на локте.

– Я так беспокоился, – сказал он мягко, откидывая волосы Ливи с ее лица. – Я думал, что не могу сделать тебя счастливой, лув… Я так боялся, что никогда не сделаю тебя счастливой.

Признание Кена испугало Ливи до шока. Запутавшаяся в собственных тревогах и сомнениях, она и не понимала, насколько разочарован и обеспокоен был ее муж. Слава Богу, она нашла средство до того, как стало слишком поздно. С насмешливым удивлением она подумала, что небольшое количество вина сделало возможным то, что казалось безнадежным.

Спустя два месяца к Лив не пришли месячные. Беременность была тяжелой с самого начала, но она радовалась своему состоянию, симптомам и всему прочему. Счастливая и наконец завершенная, не обращая внимания на утреннюю тошноту и распухшие лодыжки, она переделывала старую детскую в яркие цвета – желтый и белый. Вместе они купили приданое новорожденного, дюжины крошечных пижамок, свитеров и одеял всех цветов радуги.

Когда у Ливи начались первые схватки, Кен немедленно приехал с работы.

– Еще не пора, – протестовала она, когда он усаживал ее в автомобиль. – Доктор Фенниман сказал…

– Мне все равно, что он сказал, – заявил Кен, и его лицо казалось нежным и озабоченным. – Речь идет о моей жене и о моем ребенке, и он должен лучше заботиться о вас обоих, черт побери!

В госпитале он устроился возле ее кровати.

– Сжимай мне руку, когда тебе будет плохо, Ливи-лув, – сказал он. – Сжимай покрепче, пусть мне будет больно вместе с тобой.

Никогда еще Ливи не любила мужа крепче, чем в эти минуты. Боль, поначалу ноющая, становилась все сильней, и лицо Кена приобретало пепельный цвет каждый раз, когда Ливи вонзала ногти в его ладони.

– Боже, как это ужасно, – хрипло произнес он. – Я и не думал никогда, что все будет так…

– Думаю, что Библия не шутила, – сказала она, стараясь улыбнуться, – когда обещала, что дети будут рождаться в муках.

Когда ее осматривал доктор Фенниман, Ливи поняла, что что-то не так. Приступ страха пронзил ее.

– С моим ребенком все в порядке?

– С ребенком все хорошо… Просто у нас некоторые проблемы с положением, вот и все. Это называется, он идет ногами.

– И что же будет? – резко спросила Ливи.

– Успокойтесь, Оливия. Мы попытаемся устроить нормальные роды, что, разумеется, было бы лучше всего для ребенка, но если вам станет слишком тяжело, то мы сделаем кесарево. Все будет…

– Никакого кесарева, – перебила его Ливи. – Я должна родить его нормальным путем, доктор Фенниман. – Она умоляюще взглянула на Кена. – Я должна… – Кен кивнул.

В те долгие часы, которые последовали вслед за этим, Фенниман уговаривал Ливи переменить решение. Но хотя боль становилась невыносимой, хотя она чувствовала, что схватки вот-вот разорвут ее тело пополам, она отказывалась от хирургии. Наконец в четыре тридцать утра Кари Джеймс Уолш родился. Ливи выкатили в послеоперационную.

– Поспите немножко, миссис Уолш, – сказала сиделка, – а затем к вам ненадолго придет ваш супруг. Бедняга ждал всю ночь.

Лишенная последних сил, Ливи в изнеможении заснула. Палата была спокойной и темной, однако потом она проснулась оттого, что ей стало холодно. Она дотронулась до покрывших ее простыней. Они были мокрыми, а когда она поднесла руку ближе к лицу, то увидела в ужасе, что она красная и липкая от ее собственной крови.

– Няня… няня, – крикнула она, но ее голос был слабым и дрожащим. Я умираю, подумала она, пораженная страхом, что она никогда, не увидит своего ребенка, что он станет расти без нее.

С невероятным трудом она повернулась на бок. Комната начала кружиться, черный туман окутал ее. Уже теряя сознание, она дотянулась до кнопки вызова и нажала ее, шепча слова покаяния:

– О, Господи, я от всего сердца сожалею…

Когда она пришла в себя, в комнате горел свет, а на стуле возле нее сидел Кен, тощий и небритый, с налитыми кровью глазами, остекленев от боли.

Как только она открыла глаза, он стал гладить ее лицо и плакать.

– Господи, как ты меня напугала, Ливи-лув. О, Боже, как напугала. Не делай так больше никогда. Пожалуйста, никогда не делай так.