Чтение онлайн

Когда Жоржи снова пережила бурный оргазм, он вдруг почувствовал уколы ревности. Сколько мужчин видели ее столь сексуально раскованной, столь готовой к любовной игре, негодующе подумал он, как будто у него было право спрашивать о ее прошлом. Он внезапно снял ее с себя и лег на нее, после чего ворчливо сказал:

— А ты, я вижу, любишь такие игрушки.

— Как ты уже заметил, — тяжело дыша, шепотом подтвердила Жоржи.

Это не должно иметь значения, подумал он; тем не менее это почему-то имело значение, и когда он посмотрел в ее полные желания глаза, его взор опасно вспыхнул.

— В таком случае посмотрим, как тебе понравится это, — с каким-то извращенным сладострастием пробормотал он и вошел в нее с такой силой, что все ее тело подалось к изголовью кровати.

Из ее груди вырвался негромкий звук — полустон-полумольба, и она отдалась ему вся, отдалась готовно и покорно, как рабыня. Она широко раздвинула бедра, энергично приподнималась навстречу его мощным движениям и была столь же неистовой, сколь и он сам. И очень скоро с криками достигла еще одного оргазма, который возбудил в нем такую дикую, невероятную ревность, что он в безрассудстве щедро излил семя в ее лоно.

Жоржи, потрясенная, не веря случившемуся, уставилась на него.

Симон невольно отстранился от нее.

— Ты безумец? — вскричала она и в ярости ткнула в него кулаками. — Самый настоящий безумец!

Чертыхнувшись про себя, он откатился подальше, не отвечая на ее крики, тщетно пытаясь принести извинения. Впрочем, они оба понимали, что теперь извиняться поздно.

— Ах, ты сожалеешь?! — кричала Жоржи, молотя его кулаками. — Он, видите ли, сожалеет! Да какой толк теперь от этих твоих сожалений?

Симон чувствовал себя нашалившим, раскаивающимся и перепуганным подростком, который сам удивлялся тому, что до такой степени потерял над собой контроль.

Если не принимать во внимание это странное чувство ревности, то, наверное, причина в том, что он слишком долго был холостяком, или же переутомился, поскольку эти месяцы ему приходилось часто недосыпать, или же слишком много выпил. А может быть, подумал он, глядя на эффектную, яркую графиню, все дело в том, что она была женщиной чрезвычайно сексуальной, каких он никогда раньше не встречал, и его обычная дисциплинированность изменила ему.

Графиня раскраснелась от страсти и гнева, ее пышные груди колыхались и подпрыгивали, когда она его колотила, и при этом каждый изгиб, каждая часть ее тела будили в Симоне вожделение и желание. Розовые тугие соски манили к себе, он не мог отвести взгляда от пышных, чуть увлажненных кудрявых волос между бедер, а ее раскованность влекла словно древняя Цирцея. И тем не менее оправдания тому, что он совершил, не было. Поймав ее руки, он задержал их.

— Я беру на себя всю ответственность…

— Толку от этого! — с новой силой взвилась Жоржи, вырываясь от него.

— Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал. — Он каждый день имел дело с компромиссами и решениями.

— Вернуть время на пять минут назад, чтобы ты заново пошевелил своими дурацкими мозгами!

На его лице мелькнула улыбка, которую он тут же погасил.

— Ничего смешного! — отрезала она.

— Я знаю. Прости меня.

— Я не могу в это поверить, — пробормотала она. — Единственный раз я всецело отдалась порыву — и вот тебе на! — Жоржи никак не могла успокоиться.

— Есть разные способы, чтобы предотвратить последствия, — сказал Симон. — Разве у тебя нет чего-нибудь такого?.. — И по ее недоумевающему взгляду он понял, что она даже более наивна, чем он полагал.

— Ты про что?

— Ну… гм… у тебя есть что-нибудь такое, чтобы обезопасить?..

— Например?

— В таком случае позволь мне найти что-нибудь полезное для тебя, пока мы будем добираться до моего дома.

— А я не собираюсь ехать. — Жоржи злилась на себя и раскаивалась в том, что позволила чувствам и страсти взять в ней верх над разумностью.

— Не переживай. Я позабочусь обо всем. Это с гарантией.

Симон сказал это с такой уверенностью, что она вдруг посмотрела на него с затеплившейся надеждой.

— Ты сможешь?

Он знал, что графиня Алвиари будет рада ему помочь. С момента открытия конгресса Вена была переполнена куртизанками и умудренными опытом дамами, у большинства из которых не было ни малейшего желания забеременеть.

— Вне всякого сомнения. Чем скорее мы выедем, тем скорее проблема разрешится.

Это немного успокоило Жоржи. Симон выглядел таким уверенным.

— А ты отвезешь меня домой, как только я пожелаю?

— Непременно. И поверь мне, я действительно сожалею.

— Хочу надеяться. Хотя, — признала она, — виноват в этом не ты один.

Он не ответил, потому что знал: основная вина лежит на ней. Он никогда раньше не терял над собой контроля.

Когда спустя несколько минут маркиз приехал к графине Алвиари, он понимал, что нарушает ее тет-а-тет с царем. Хотя Александр, по слухам, спал со многими дамами в Вене, графиня была его фавориткой. Извинившись за позднее вторжение, Симон быстро объяснил суть проблемы. Царь с улыбкой посочувствовал ему, а графиня, поднявшись с постели, провела Симона в гардеробную комнату.

— Какая невинность, мой дорогой Симон, — проговорила Марибелла Лигур, выдвигая ящик с искомым предметом. — Это не похоже на твоих обычных любовниц. Хотя прусский канцлер сказал, что эта леди, видимо, обладает какими-то особыми достоинствами, если сумела привлечь твое внимание, которого никто не удостаивался в течение столь длительного времени.

— Гарденберг считает все свои встречи чрезвычайно важными. А могли бы обойтись без меня.

— Кто она?

— Французская леди. — Он приподнял брови. — Корректность не позволяет мне — и так далее.