Соболев. Глава Рода
Шрифт:
Я чудом успел отпрыгнуть, и чудовище пролетело мимо. Правда прыгая я влепил сразу пару огнешаров в спину сфинкса, но той, или тому, кто разберет этих монстров, было похоже наплевать. Алекса пропахала своими когтями палубу многострадального Севастополя и тут же снова взмыла в ночное небо имперской столицы.
— Господин барон, — недоуменно спросил автор у отца Алексы, — только не говорите, что вы не в курсе что сейчас происходит внизу.
— В курсе, автор, — откликнулся банкир, улыбаясь, — я потратил огромную сумму на этот проект. Это работа моих конфидентов в Британской империи. Модифицированная сыворотка трансформации британского королевского спецназа.
— Почему ни один из участников схемы не был предупрежден, что у вас есть нечто подобное? — вот теперь сэр Генри Лайонс Старший снова слышал, что автор в ярости, — это оружие способно существенно изменить баланс сил и ускорить выполнение схемы. А вместо этого вы используете его для игр!
— Автор, прошу! Это не игра! Это деньги, очень большие деньги для моей дочери. И конечно я передам всю имеющуюся у меня информацию профессору Нахаашу.
— Конечно передадите, сэр Генри. Куда вы денетесь. Но вы слишком часто разочаровываете меня. Придётся нам снова пересмотреть условия нашего партнерства. В последний раз. Надеюсь вы понимает о чем я?
— Да, да, — залепетал банкир, — я понимаю.
— Хорошо, — удовлетворенно сказал автор, — а теперь давайте смотреть. Глупость нашего дорогого сэра Генри обеспечила империю отличным зрелищем перед тем, как она ощутит на себе второй акт Схемы…
В это же время Лера сидела в своей вип-ложе намертво вцепившись в подлокотники кресла. Так сильно, что руки побелели, а из под безупречного маникюра медленно сочилась ярко-красная кровь.
Она сидела молча, может быть девушке и хотелось сейчас что-то сказать, или закричать, но нет. Ей было слишком страшно, буквально до потери голоса.
Но при этом она делала для своего мужчины всё, что могла. Она вкачивала в Алексея силу. Первый раз за всё время этого проклятого гоночного вечера.
А вокруг неё бесновалась толпа на огромных трибунах арены.
Зрители уже были в курсе того, что американцы снялись с соревнований и это последняя гонка суперсерии. И то как именно она заканчивалась извиняло всё, это воистину фантастическое закрытие турнира.
Ладно Алекса, если ты сейчас в форме сфинкса, то мне нужно уже немного уровнять шансы. Хватит зайчиком бегать по палубе и огрызаться редкими огнешарами. Пора драться по-настоящему.
Сказано — сделано, на бегу превращаться в соболя очень сложно, тем более когда дерешься с настоящим чудовищем. Но я справился, и зрители увидели, что я одним прыжком запрыгнул на кормовую башню орудий главного калибра уже в зверином виде.
Запрыгнул, вскинул руки, и нескончаемый поток огнешаров, превратившийся в одну сплошную огненную реку ворвался точно в грудь сфинкса. Алекса в этот момент как раз пикировала на меня, намереваясь снова попробовать пустить в ход свои когти.
В форме соболя я не только физически сильнее и быстрее, еще и мои способности намного мощнее. Плюс я еще и отчетливо чувствовал, что Лера, которая до этого мне не помогала, сейчас старается вовсю. Поэтому огнешары, их количество и качество, у меня получились ну просто превосходные.
Моя огненная очередь сбила сфинкса с его полёта, огромное золотое тело крича перекувыркнулось в воздухе несколько раз и, подняв грандиозный столп брызг, рухнуло в темные воды Невы рядом с бортом корабля. Надо было раньше трансформироваться в соболя, сейчас бы уже спокойно готовился к финальному заезду.
Но нет, повернувшись к выходу, я увидел что “подарок ядра” по-прежнему на месте, а значит наш поединок еще продолжается.
Поэтому я спрыгнул с орудийной башни, высота трехэтажного дома показалась семечками, подбежал к краю палубы и, вцепившись в легкое ограждение, всмотрелся в вечернюю воду. Где-то там был сфинкс с которым я еще не закончил.
Но сколько я не вглядывался вниз, ничего не менялось, даже странно куда могла деться эта титаническая туша.
А потом я поднял глаза вверх, туда где в ночном небе висел огромный информационный куб и увидел, что происходит.
Я стоял по левому борту корабля, а нужно было перейти на правый. Потому что Алекса проплыла под водой, и стрелой поднялась в небо из темной воды Невы.
Хорошо хоть я ее заметил, если бы и дальше считал ворон, вернее рыб, то она бы ударила меня в спину.
А так я успел её заметить как раз в тот момент, когда она снова выстрелила своим огнем из глаз. Делать нечего, пришлось прыгать, кто знает эту чокнутую, может быть она снова решила продемонстрировать свой “подарок ядра”.
То как сильно меня обожгло, белая как снег шерсть вспыхнула, а спина с плечами мгновенно отозвались жгучей болью, подтвердило эту догадку. Да она меня убить хочет!
Плюс ни о какой избирательности этой магии и речи сейчас не шло. Пока я летел в прыжке, то краем глаза заметил, как огненные лучи, вырвавшиеся из глаз Алексы, соприкоснулись с водой, и тут же корабль и всё вокруг него утонули в облаке пара. Сфинкс своим ударом превратил этот участок Невы в огромную баню. Вернее даже не в баню, а в утятницу, в которой я выступал в роли дичи.
Вскочив на ноги и побежав на нос корабля, я попробовал дотянуться до сознания Алексы своими способностями менталиста. Раз уж в форме Соболя все мои способности сильнее, то может я и смогу успокоить эту разъяренную фурию.
Честно сказать, в тот момент мне стало не по себе, хотя кого я обманываю. Страшно мне было, даже очень.
Если во время поединков и с Волковыми и с Грачевым я был уверен в себе, даже когда Богдан чуть было не сделал из моих мозгов желе, то здесь, видя перед собой сфинкса, совсем другое дело.
Он меня пугал своей инаковостью и искусственностью. Да и то что Алекса, с которой мы вообще-то сексом занимались и которой я явно нравился, превратилась сейчас в нечто совсем иное, меня тоже очень пугало.
Она превратилась в нечто, которое хотело меня убить.
Добежав до носа Севастополя я лихорадочно стал оглядываться. За моей спиной отчетливо слышались хлопки крыльев сфинкса, за которыми начал звучать голос Алексы.
— Ну где ты соболь? Покажись, мне очень хочется еще раз как следует подпалить твой белоснежный мех, — голос Алексы казался совсем чужим. Странные и нечеловеческие нотки поглотили её обычные интонации.