Соболя
Шрифт:
— Ну, Ваня, а мы тебя давно ждем. Показывай свои модели.
Но, взглянув на убитое лицо мальчика, на женщину, стоявшую рядом, он понял, что случилось несчастье…
— Нету у меня моделей, — сказал Ваня, силясь не плакать. — Она их сожгла в плите.
Писатель выхватил изо рта свою трубочку и нахмурился. Он развел руками и с досадой посмотрел на мать.
— Да понимаете ли вы, что сделали? Разве можно так обращаться с ребенком? Сегодня сожгли его модели, завтра сожжете книги. Что ж это такое? Значит, вы не любите его?
Мать стояла неподвижно, виноватая и растерянная.
Юные конструкторы, сбившись в кучу, смотрели на нее недружелюбно.
Все молчали.
— Родные мои, — сказала она, — как же я его не люблю? Уж как мне трудно — и на работе и дома, а сама на три рубля ему гвоздей купила. На три рубля! Сладу с ним нет. Придет к отцу в депо — по станкам шмыгает, пробует, руки себе все ободрал. А недавно так Федор Тимофеевич из-под паровоза его вытащил. Интересуется. Того и гляди, голову ему оторвет. Все гвозди из стенок повыдергал. Прихожу я раз под выходной, гляжу, сидит за столом, а на столе ходики — все по колесам разобраны. Я, конечно, кричу. Ходики-то пять рублей стоят! А он мне: «Не кричи, мама, я сейчас соберу». И собрал. Вот уж третью неделю ходят.
Писатель гладил Ваню по голове, а Ваня с горечью поглядывал на стол, где лежали принесенные ребятами модели.
Тут были тракторы с колесами, выкрашенными чернилами, автомобили с осями, сделанными из карандашей, — ничтожные вещи по сравнению с тем, что вчера еще было у Вани.
Писатель утешал его. Говорил, что в городе открывается на днях детская техническая станция, что он пришлет ему из Москвы настоящий железный конструктор с гайками и французский ключ.
Потом они сидели рядом за столом, и писатель читал детям свою новую книгу о первом пароходостроителе — Роберте Фультоне.
Ваня любил слушать о смелых изобретателях. И когда он услышал, что никто сначала не верил Фультону, не хотел сесть на его пароход, глаза у Вани наполнились слезами. Он вспомнил свое собственное горе. Но ничего! Фультон все-таки сделал пароход.
— «И вот поплыл пароход по реке Гудзону…» — прочел писатель и на мгновение остановился, чтобы глотнуть из стакана воды.
А Ваня блестящими глазами обвел ребят и, закинув голову, вдруг торжественным голосом, добавил:
— …изрыгая клубы черного дыма.