Чтение онлайн

Долгое молчание, потом:

– Извините, но мы всего лишь филиал хлебозавода «Югхлеб» с наименованием Су-25, изготавливаем сушки из пшеничной муки. Потому и называемся Су. А число 25 – это потенциальная месячная производительность хлебобулочных изделий в тоннах.

Немая, как писал Гоголь, сцена. Короче, в конце концов убрали от плодотворной работы на благо народа этого господина, а направление потихонечку прикрыли.

Но счастье длилось недолго – открыли другое направление.

А со мной было так.

Я вскрытие делаю. Фиксирую, как положено. Прибегает зам зама по медицинской части и визжит, аж слюна за метр летит:

– Вы что творите! Нам перед столицей об успешных мерах борьбы с эпидемией отчитываться, а вы всю статистику псу под хвост! Приказываю равномерно смертность записывать: инсульт, инфаркт, печенка, селезенка, онкология и все такое прочее.

Я глянул на него.

– Вашими мерами полудурошными вы задницу себе подотрите. От них больше вреда, чем пользы. А врать я не стану и покрывать вашу неспособность и бездарность не буду!

Написал заявление по собственному желанию и через час стал безработным.

Иду, сам с собой обсуждаю беды свои. Постепенно начал успокаиваться. Решил поехать в родной город. Найти свою Светочку, сына. Приехал. С горечью узнал, что Светочка моя умерла, а сына воспитывает ее отец. Сказали, что воспитывает неплохо. Еще сказали, что он уже полковник. Ну, думаю, тогда к дочке не подпускал, а теперь к внуку – и подавно, ничего мне не светит. И так этот печальный каламбур меня за сердце схватил, что чуть не завыл.

Иду размышляю о своих бедах. Смотрю – церковь. Зашел. Взял свечку. Поставил возле Николая Угодника. Говорю с ним тихонько:

– Как, – говорю, – вся эта жизнь опротивела. Кругом двуличие, бесстыдство, у кого власть, тот что угодно может с людьми делать. С какой радостью уехал бы отсюда куда подальше.

Подходит священник. Разговорились. Я бы сказал, даже подружились. Насколько это возможно за полчаса. Сказал, что все мои проблемы со временем разрешатся. Повел в здание рядом с собором. Перекрестил. Сказал, чтобы ничему не удивлялся. Что потом было, не помню.

Очнулся тут, в заброшенном парке. В спецлаборатории. Постепенно адаптировался. Сделали диплом, паспорт, трудовую книжку. Все настоящее. Откуда у Виктора такие возможности, не знаю. Тут по-честному. По крайней мере, по сравнению с моим сраным будущим. Хотя теперь скорее не с будущим, а прошлым.

Тема моей кандидатской была о роли микробиома в процессе жизнедеятельности человеческого орга- низма. Дело сложнейшее. Всерьез им стали заниматься в пятидесятых. Так что тут оказался прямо по специальности. Должно быть, священник, а может, вовсе не священник, про меня все знал, до последней запятой.

Возможности здесь отличные. Аппаратуру оттуда доставили. Володя, то бишь Владимир Дмитриевич, электронщик от бога, так переконструировал, что любо-дорого.

Работаю. Энтузиазма выше крыши. Ищу всевозможные мутации в микробиоме. Не вылезаю из морга. Он в моем ведении. Помощник мне не помешал бы. После вашей пандемии оказалось важнейшим делом изучение микробиома и влияния на него мутагенных бактерий, вирусов, грибов, которые там у вас могут бед понаделать. Определяю потенциально агрессивных. В свободное время наслаждаюсь здешней жизнью. Хотя времени свободного для этого почти нет. А если кто начнет назад туда тащить, извините за прямоту, расчленю. Ей-богу, скальпелем прирежу.

Я заведующий лабораторией футурологической физики. Время на самом деле, в отличие от общепринятых взглядов и бредней, придуманных Эйнштейном, а до него прочими, вплоть до египетских жрецов, способно протекать не только в будущее, но и оставаться в определенных условиях неподвижным, а самое интересное – возвращать объекты и субъекты в прошлое. Мне удалось разработать систему управления этими процессами. Здесь в тысяча девятьсот семьдесят третьем мной установлена первая станция лабо- ратории.

В отличие от остальных, я родился почти в середине двадцатого века. Физтех окончил с отличием, потом аспирантура. Защитился по нетрадиционной тематике: «Пространственно-временные флуктуации». Был приглашен в секретную лабораторию КГБ СССР. Через несколько лет разработал первую установку по перемещению во времени.

Курировал меня заместитель председателя комитета. Подготовили записку с обоснованиями дальнейших разработок на имя председателя. Он прочитал. Должно быть, передал на независимую экспертизу. Судя по тому, что пригласил, эксперты были не липовыми академиками. Записка вызвала интерес. После трехчасовой беседы и моих ответов на вопросы председателя и двух неизвестных мне, но, судя по задаваемым вопросам, весьма компетентных профессионалов, был подписан приказ о создании секретной лаборатории с соответствующим финансированием. Сотрудников решили подобрать во втором десятилетии двадцать первого века. Мужиков по возрасту ближе к сорока пяти.

Опытную установку собирал сам. Комплектующие заказывали там, где были лучшие. В 1981 году установка была собрана. Малогабаритную установку собрал в 1982 году. Сначала переместился назад на десять лет, в 1972 год. Там, в соответствии с толковыми рекомендациями председателя, ждали. Проверили у медиков, протестировали приборы. Работало! Затем вернулся в 1983-й, а оттуда в 1987 год и снова вернулся. Получилось. Председатель, благодаря которому работам была дана зеленая улица, стал к тому времени главой страны и чрезвычайно интересовался положением дел, и всем, что связано с жизнью в недалеком будущем.

Доложил без прикрас. Он молча выслушал. Ничего не ответил. Пожелал дальнейших успехов. Судя по тому, с какой скоростью начал реформы и реальную борьбу с коррупцией в МВД, других органах власти, информация, переданная мной, была воспринята чрезвычайно серьезно. Но, увы, вскоре он оказался в центральной клинической больнице.

Убедившись, что возможно действовать без помощников в точке прибытия, самостоятельно прыгнул дальше. Осмотрелся. Сначала очумел от увиденного. Потом пришел в себя.