Чтение онлайн

– Фрэнк!

С лестничного пролета послышался голос Галлахера:

– У меня все спокойно!

Хики перевел взгляд наверх, где сидели Салливан и Абби Боланд, – они помахали ему руками в ответ. Из трифория над головой Хики отозвался Имон Фаррелл:

– Все спокойно!

Хики поднял трубку полевого телефона. Артур Налти быстро перекатился по полу и схватил трубку.

– Слушаю.

– Обрисуй обстановку.

Налти откашлялся:

– Может, хватит трезвонить в эти чертовы колокола? Я ничего не слышу, у меня в ушах все время лишь гул да звон.

– Крепись, парень, – усмехнулся Хики и набрал следующий номер. – Колокольня?

Маллинс задумчиво смотрел через разбитое окно на улицу. Телефон прозвонил несколько раз, прежде чем он расслышал и быстро схватил трубку.

– Колокольная звонница слушает.

В трубке послышался ехидный голос Хики:

– Дрыхнешь, поди, на посту?

Маллинс подсунул трубку телефона под один из наушников и раздраженно ответил:

– Дрыхну? Да кто же, черт побери, может спать под такой грохот? – Он замолк, подумал, а потом добавил: – Ну разве псих какой?

– Как там дела на улицах? – спросил Хики. Маллинс распутал телефонный провод и обошел по периметру башни.

– Кто-то уходит, кто-то приходит. Но народу все прибывает. В прилегающих парках расположились солдаты. Проклятые репортеры облепили крыши и пьют всю ночь напролет. Только душу мне растравливают.

– Ну, для этого ты потом выкроишь время. А завтра в этот час где ты думаешь быть?

– В Мехико… Улечу-ка я в Мехико… – Маллинс попытался рассмеяться. – Правда, далековато от Типперери.

– Зато там тепло… Будь начеку. – Хики нажал на рычаг и набрал следующий номер. – Южная башня?

Ответил Рори Дивайн:

– Все без изменений.

– Следи за прожекторами.

– Да знаю я.

– Снайперы до сих пор играют на твоих нервах, парень?

– Уже нет, – рассмеялся Дивайн. – Они составляют мне компанию. Мне без них даже скучно станет.

– Куда ты собираешься направиться завтра?

– На юг Франции. Мне говорили, что там уже весна.

– Ну что ж, поезжай. Но помни, через год в этот день встречаемся в пивной Каванахса в прекрасном Дублине.

– Я буду обязательно.

Хики улыбнулся, смутно припоминая каванахскую пивную, фронтальная стена которой упиралась в ограждение Гласневинского кладбища. В стене была лазейка, и могильщики через нее нередко опохмелялись свежим холодным пивком – и от этого, надо заметить, многих покойников захоронили не в те могилы. Хики вспомнил об этом, рассмеялся и сказал:

– Да, Рори, ты там успокоишься.

Он повесил трубку и, все так же улыбаясь, набрал еще один номер.

На церковных хорах трубку поднял Лири.

– Скажи Брайену, пусть он даст колоколам немного передохнуть, – проговорил Хики.

Лири медленно повернулся к Флинну и что-то сказал ему. Хики видел их. Затем Лири вернулся назад к телефону.

– Он сказал, что ему нравится играть.

– Ну и черт с ним! – себе под нос выругался Хики и опять уткнулся в телевизор.

Виды Нью-Йорка сменялись кадрами с изображением в разных ракурсах Белого дома, где из окон Овального кабинета лился неестественно желтый свет. Репортеры сообщали всему свету, что президент совещается там со своими ближайшими помощниками. После этого репортаж переместился к резиденции премьер-министра Великобритании на Даунинг-стрит, 10. В Лондоне было 5 часов утра. Журналистка со слезящимися глазами уверяла с экрана американцев, что премьер-министр так и не ложился спать. Кадр сменился – на экране предстал величественный дворец в Ватикане. Хики придвинулся поближе и внимательно прислушивался к сообщению репортера, который выдвигал собственные предположения о том, что сейчас обсуждают за закрытыми дверями католические иерархи.

Хики откинулся назад и тихо пробормотал:

– Ну а теперь покажут собор святого Петра. – Он снова набрал номер Лири на хорах. – Скажи там мистеру Флинну, что теперь нужно ожидать штурма в любой момент, так что пусть он прекратит игру, а то под ее звуки мы не услышим начало атаки.

Он положил трубку и вслушался в перезвон колоколов – они все еще играли. Брайен Флинн здорово изменился, подумал он, и не похож теперь на прежнего Флинна, который всего каких-то шесть часов назад так самоуверенно расхаживал по собору. За это время он многое понял, но прозрение пришло слишком поздно, и за оставшиеся шесть часов он так и не поймет, какие последствия наступят в дальнейшем.

Капитана Берта Шрёдера вывел из полудремы резкий звонок телефона. Он моментально схватил трубку. В тишину кабинета ворвался голос Хики и зарокотал во всех динамиках, установленных в соседних комнатах и кабинетах, разбудив заодно и других дремавших.

– Шрёдер! Шрёдер! – неслось из репродукторов. В груди у него тяжко застучало сердце, он уселся поудобнее и ответил:

– Да, слушаю! Что стряслось?

Хики, захлебываясь, торопливо проговорил:

– Кто-то успел захватить собор! – Он замолк на секунду-другую, а затем добавил: – Или мне это во сне приснилось? – И ехидно захохотал.

Шрёдер подождал немного, пока не пришел в себя и голос не обрел спокойствие. Он огляделся вокруг: в кабинете находился один Бурк, да и тот громко храпел на диване. Спокойно и ровно Шрёдер спросил:

– Чем могу помочь?

– Доложи обстановку, Шрёдер, – нагло потребовал Хики.

– Обстановку? Какую обстановку?.. – Шрёдер даже поперхнулся от неожиданности.

– Доложи, что там делается в Глосса-Морра, Лондоне, Вашингтоне, Ватикане, Дублине? Кто-нибудь все еще пыхтит там над нашими требованиями?

– Да, разумеется. Как же иначе? Да вы сами можете все видеть по телевизору.

– Ну я-то не общественность, Шрёдер. Мне репортерских домыслов не надо. Лучше расскажи мне, что там действительно происходит.

– Что ж, расскажу… – Шрёдер заглянул в свои записи. – Представители Красного Креста и Амнистии уже приехали во все лагеря… ожидают…

– Это все показывали по ящику.

– Разве? А я не видел. Так, что там дальше?.. Дублин… так вот, Дублин пока не согласен с требованием выпустить интернированных…