Чтение онлайн

– Как хочешь. Деньги не так важны. Самое важное – избежать кровопролития. Твое начальство знает, что мы поддерживаем тебя. Это самое главное.

– Ну, в этом вопросе у нас никогда не было расхождений.

Фергюсон встал и протянул руку.

– Пока, Патрик. Живи, Ирландия, как говорят ирландцы.

Бурк встал и пожал протянутую руку.

– Делай все, что сможешь, Джек, но будь осторожен.

Бурк долго смотрел, как Фергюсон, хромая, направился вниз, к бассейну с морскими котиками, и исчез под кирпичной аркой с часами. Внезапно он ощутил озноб и, вынув из кармана термос, сделал несколько глотков. «Фении снова в седле», – вспомнил он слова Фергюсона и подумал, что день святого Патрика может стать самым памятным днем в его жизни.

Морин Мелон поставила чашку на круглый стол и неспешно обвела взглядом гостиничный зал для завтраков.

– Еще кофе? – Маргарет Сингер, секретарь Международной амнистии, улыбнулась ей.

– Нет, спасибо. – Морин едва не добавила «мадам», но вовремя сдержалась. Три года, посвященных делу революции, не изменили ее привычку относиться к людям с уважением.

За столом рядом с Маргарет Сингер сидел Малкольм Халл – тоже из Амнистии. А напротив, прислонившись спиной к стене, расположился человек, представившийся просто: Питер. Он ничего не ел, не улыбался, пил черный кофе, а его взор постоянно был направлен в сторону двери, ведущей в зал для обедов. Морин хорошо знала людей подобного типа.

Пятым за столом был недавно подошедший нежданный гость, сэр Гарольд Бакстер, британский генеральный консул. Появившись в комнате, он сразу же попытался сгладить то ощущение неловкости, которое возникло, когда они встретились на ступеньках собора. Морин подумала, что англичане всегда почему-то слишком вежливы и прагматичны. От их поведения сразу становится муторно на душе.

Сэр Гарольд налил себе кофе и улыбнулся Морин.

– Вы надолго здесь?

Морин сделала над собой усилие, заставив взглянуть в его светло-серые глаза. Бакстеру было не более сорока, хотя виски его уже начали седеть. Однако это вовсе не портило его – он выглядел совсем неплохо.

– Думаю, что отправлюсь назад в Белфаст сегодня ночью, – ответила она. В одно мгновение с лица Бакстера исчезла улыбка.

– По-моему, это не лучшее решение. На мой взгляд, Лондон или даже Дублин лучше.

Морин улыбнулась в ответ. Она поняла скрытый смысл: «После сегодняшних событий они вас наверняка убьют в Белфасте». Вряд ли он стал бы так заботиться о ней, скорее всего, его правительство решило, что она может стать для них полезной. Поэтому она холодно ответила:

– Во время бедствия не только погибли полтора миллиона ирландцев. Многие эмигрировали и поселились в англоязычных странах, и среди них затесались бойцы некоторых республиканских армий. Так что если мне суждено погибнуть от их пуль, то лучше пусть это произойдет в Белфасте, чем где бы то ни было.

Несколько секунд в комнате царило молчание. Прервал его сэр Гарольд:

– Думаю, вы переоцениваете влияние этих людей за пределами Ольстера. Даже на юге дублинское правительство объявило их вне закона…

– Дублинское правительство, сэр Гарольд, – это кучка английских лакеев.

Так она разрушила ледяную стену вежливости в их отношениях.

– Единственной надеждой для католиков всех шести графств – или, как вы сказали, Ольстера, – продолжала Морин, – становится ИРА, а не Лондон, Дублин или Вашингтон. Северной Ирландии нужна какая-то альтернатива ИРА, поэтому она – это именно то место, где я должна быть.

Глаза Бакстера не выражали ничего, кроме равнодушия. Он чувствовал усталость – разговоры эти были бессмысленны, но что поделать, поддерживать их – его долг.

– И у вас есть какая-либо альтернатива?

– Я ищу другой вариант, при котором прекратились бы массовые убийства ни в чем не повинных гражданских жителей страны.

Гарольд Бакстер бросил на Морин ледяной взгляд:

– Но не британских солдат?.. Скажите, почему же тогда ольстерские католики так желают объединиться с национальным правительством, состоящим из английских лакеев?

Ответ Морин последовал мгновенно, они оба за словом в карман не лезли:

– Думаю, потому, что народу легче согласиться на то, что им будут управлять его же собственные некомпетентные политики, чем некомпетентные иностранцы.

Бакстер откинулся назад и скрестил руки на коленях.

– Пожалуйста, не забывайте, что часть населения Северной Ирландии – протестанты, которые считают, что именно Дублин, а не Лондон является иностранной столицей.

Лицо Морин вспыхнуло.

– Эта жалкая кучка религиозных изуверов не признает ничего святого, кроме денег. Если они решат, что смогут управлять католиками сами, они тут же бросят вас. Каждый раз, когда они поют «Боже, храни Королеву» на своих дурацких ультрапротестантских сборищах, они перемигиваются друг с другом. Они считают, что Англия и англичане опускаются и деградируют, а ирландские католики пребывают в лени и пьянстве. Они считают себя избранниками Бога. И они непременно обманут вас, в то время как вы будете считать их своими верными союзниками. – Морин перевела дыхание и кинула на Бакстера такой же ледяной взгляд. – Промышленность в Белфасте держится только за счет крови английских солдат и правительственных подачек – разве вы не чувствуете, что находитесь в дурацком положении, сэр Гарольд?

Гарольд Бакстер резко бросил на стол салфетку.

– Правительство Ее Величества откажется от миллиона своих подданных в Ольстере – верных или неверных – не раньше, чем от Корнуолла или Суррея, мадам. Если это ставит нас в дурацкое положение, значит, так тому и быть. Извините.

Он встал и быстро направился к выходу. Морин посмотрела ему вслед и секунду спустя повернулась к сидящим за столом:

– Прошу прощения. Я не должна была заводить с ним спор.

– Неважно, – улыбнулась Маргарет Сингер. – Но я бы посоветовала вам не спорить с политиками из противоположного лагеря. Если мы станем называть русских громилами и бандитами, а после будем требовать освободить советских евреев из лагерей – такая тактика большого успеха нам не принесет, вы сами это знаете.

Халл кивнул, соглашаясь, и заметил:

– Вы, конечно, можете думать, что я не прав, но уверяю вас, англичане – это одна из наиболее порядочных наций в нашем беспокойном мире. Если вы хотите покончить с интернированием, то вам придется взывать именно к чувству порядочности. А с помощью ИРА этой дорогой идти невозможно.

– Мы вынуждены иметь дело с бесами, – добавила Маргарет. – В их руках ключи от лагерей.

Морин оставила этот легкий упрек без ответа: с хорошими людьми дело иметь намного труднее, чем с плохими.

– Благодарю за компанию. Извините, мне пора, – сказала она и встала из-за стола. К столу подошел посыльный.

– Мисс Мелон?

Морин медленно кивнула.

– Это для вас, мисс. – В руках посыльного был небольшой красивый букет свежих гвоздик. – Я поставлю их в вазу в ванной комнате, мадам. Здесь есть записка, может быть, вы хотите прочесть ее сейчас?

Морин заметила маленький темно-желтый конверт и вытащила его. На нем не было никакой подписи. Молодая женщина взглядом попросила разрешения у Маргарет и Халла прочесть адресованную ей записку, а затем вскрыла конверт…