Чтение онлайн

– Глупый вопрос. Если бы что и случилось, так бы я тебе и сказал.

– Но все же с ними все в порядке?

– Вот заладил одно и то же, – нетерпеливо ответил Хики. – С ними все прекрасно. Зачем ты позвонил?

– Лейтенант Бурк готов принести вам еду, которую вы заказывали. Куда…

– Через ризницу.

– Он будет один, без оружия…

Голос Хики резко изменился, он почти кричал на Шрёдера:

– Не надо талдычить одно и то же. Мне бы хотелось, чтобы ты выкинул какую-нибудь штуку, поскольку не успеешь ты взбежать по лестнице с кусачками перекусывать цепочку на двери, как мозги кардинала разлетятся по всему алтарю и тут же так бабахнет, что в Ватикане откликнется. А огонь будет полыхать так, что медные яйца Атласа, который торчит напротив собора, расплавятся словно восковые. Тебе понятно, Шрёдер?

– Да уж куда понятнее, сэр.

– И прекрати называть меня сэром, ты, вонючий коп. Когда я был еще парнишкой, если посмотришь косо на констебля, он тебе все мозги выколотит. А вы сейчас все ходите вокруг да около и называете убийц сэрами. Поэтому неудивительно, что весь Нью-Йорк обворован. Проклятые копы скорее отдубасят ребят из трущоб, которые им не приглянулись, чем станут разбираться по-настоящему с заправилами. И еще скажу, пока я на проводе. Мне не нравится твой голос, Шрёдер. Слишком сладко ты поешь. Какого черта ты взялся за такую работу? Твой голос неприятен, он полон лжи.

– Сэр… мистер Хики… Как вы хотите, чтобы я называл вас?

– Зови меня «сукин сын», Шрёдер, потому что я таковой и есть. Давай начинай, тебе же от этого легче станет.

Шрёдер откашлялся и произнес:

– Хорошо… вы теперь будете сукиным сыном.

– Неужели? Ну ладно, лучше уж буду сукиным сыном, чем бестолковым ослом вроде тебя. – Хики опять рассмеялся и повесил трубку.

Шрёдер тоже положил трубку, перевел дыхание и выключил динамики.

– Так-так… Дайте подумать… – Его взгляд упал на досье Хики. – Очень неуравновешенный человек. Может, у него уже старческий маразм. – Он посмотрел на Бурка. – Вам не следует идти, если вы…

– Нет, следует. Я должен идти, черт побери! Где эта проклятая жратва? – Бурк нетерпеливо вскочил со своего места.

– Мне не понравились его разглагольствования по поводу грандиозного взрыва, – заметил Лэнгли.

– Буду весьма удивлен, если они еще не заложили взрывчатку. Это в их вкусе, – уверенно заявил майор Мартин.

Бурк направился к дверям, выругавшись на ходу:

– Ирландцам по вкусу всякое дерьмо! – Он обернулся и посмотрел на Мартина. – Конечно, майор, дерьмо их изысканностью не блещет. Самое обыкновенное вонючее дерьмо. И если у них столько взрывчатки и бомб, сколько в них дерьма, то они могут запросто взорвать всю нашу Солнечную систему. – Бурк уже открыл дверь, но обернулся вновь. – Сорок пять порций. Ни фига себе! Не хотел бы я слопать те порции, которые останутся у них после того, как все нажрутся.

Беллини выкрикнул вслед удалявшемуся Бурку:

– Ты, видимо, прав! Молю Бога, чтобы так и оказалось! – И, повернувшись к присутствующим в комнате, добавил: – Не надо рубить с плеча и ставить ему палки в колеса.

Шрёдер мельком взглянул на смертельно бледного епископа Доунса, затем повернулся к Беллини и раздраженно заметил:

– Кончай спорить без толку, Джо, черт тебя побери! Никто не собирается ставить ему палки в колеса.

Майор Мартин внимательно разглядывал безделушки на каминной полке и, казалось, не обращал внимания на происходящее вокруг. Тихо, будто разговаривая сам с собой, хотя его услышали все, он произнес:

– Мм-да. Интересно все же.

Флинн стоял с Морин на лестничной площадке перед входом в склеп. В связке ключей он нашел нужный и открыл зеленую стеклянную дверь. Внутри были ступеньки, ведущие в гробницы, выложенные белоснежным мрамором. Брайен повернулся к Пэду Фитцджеральду:

– Где-то здесь может быть потайной ход. Я быстренько проверю.

Фитцджеральд, покачивая автомат в руке, двинулся вниз по ступенькам, а Флинн закрыл дверь и посмотрел на бронзовые плиты. На самой верхней и большой были выбиты слова: «Да упокойтесь в мире». Под ней располагались плиты поменьше с именами бывших архиепископов Нью-Йорка, которые были захоронены в этом склепе. Он повернулся к Морин:

– А помнишь, как мы испугались, когда спускались в склеп Уайтхорнского аббатства?

Морин кивнула и ответила:

– В нашей жизни, Брайен, было слишком много могил, а сколько нам пришлось побегать… Господи, посмотри на себя! Ты выглядишь на десяток лет старше, чем есть на самом деле.

– Я? Выгляжу… Но это не столько от бегства, скорее наоборот – от того, что бегал недостаточно быстро. – Он на мгновение замолчал, а потом добавил: – Меня поймали.

Морин повернулась к нему:

– О… А я и не знала.

– Все произошло втихаря. Майор Мартин. Помнишь это имя?

– Конечно, мы однажды встречались. Сразу после того, как я сбежала в Дублин. Он хотел знать, где ты. Еще он сказал, что Шейлу легко было схватить… а ордер на мой арест они аннулируют… С виду довольно милый малый, но знай, что он вырвал бы тебе ногти, если бы поймал тебя в Белфасте.

Флинн лишь улыбнулся:

– И что ты порассказала этому милому малому?

– Я могла бы послать его к черту, но подумала, что он и в самом деле туда пойдет и найдет там тебя. Поэтому посоветовала ему идти подальше со своими расспросами.

Флинн снова улыбнулся, но его глаза внимательно и оценивающе изучали ее.

Морин словно читала по его лицу, о чем он думает.

– Я хочу, чтобы ты знал: я никогда не была доносчиком. Изменницей – может быть, если тебе так нравится, но стукачкой – никогда.

Брайен кивнул, соглашаясь:

– Я верю тебе. Если бы не верил, то давно убил бы.

– В самом деле?

– Ты причинишь вред другим, если снова попытаешься сбежать отсюда, – сменил тему Флинн.

Морин ничего не ответила на его слова. Брайен Флинн вынул из кармана ключ и протянул его Морин.

– Вот ключ от висячего замка на этой цепи. Я открою его сейчас, и ты можешь уйти.

– Без других не пойду.

– Но бежать ты пыталась без них.

– Это другое дело.

Брайен снова рассмеялся, держа ключ перед ее лицом.

– Как была ты, Морин, уличной драчуньей, так ею и осталась. Ты знаешь, что за все надо платить, а за глоток свободы даже авансом. Большинство людей в этом мире могут уходить от нас через нормальный выход, у них даже не возникает мысли о побеге под пулями, свистящими у виска. Ты же, заметь, поступаешь иначе – у тебя свои ценности и требования, которые разнятся с ценностями и требованиями обычных людей. За те годы, пока ты была с нами, мы навсегда переделали тебя.