А Вера, с рейса как пришла,На кухню яблок принесла:Смотри, приволокла для вас,Юсуф, Давид и дядя Влас.Влас отвечает: благодарствую.Спаси тя Господь.А Давид: счастлив, Вера, будет ваш супруг.Юсуф же только хохочет.А яблок красная гораИстаивает до утра.Ах, Вера! В двери крик да стук.Забрел уже солдатик к ней.Они запрутся — слышен смехДа взвизги: пей или налей!И шепчет Влас: ох грех, ох грех.Юсуф кружится все быстрей.
Глава 4. Война и Голем
Давид ночами что-то лепит,Все что-то ладит, мастерит,То щетиночку приклеит,То пружинку завертит…Там внизу проходит жизнь, хмелея,Сатанея, алчет наважденья.В этом плоском сумеречном градеИх свело так тесно Провиденье.Три светильника, горящих на Восток,Одного бы, кажется, хватило,Но в созвездие одно сцепила ихИ свела в ночи вселенской Сила.…колдует, дует, приклеит,Пружинку туже завертит —Глядишь: уж некто завозился,Глаза открыл, лежит, пищит…Там внизу стучит толчками время,Началась и кончилась война.Голодали, мерзли, но на крышуНе упала бомба. Ни одна.Маленькое существо меж трубВсе сновало вверх и вниз по скату,Вдруг взлетало, бомбу изловлялоИ летело с нею к морю, к морюИ бросало в волны за Кронштадтом —Только терпеливым рыбам горе.А потом тихонько приходило,В щель дверную под крюком скользнув,И ложилось спать,Как щенок свернувшись, под кровать.Раз за ним пришли чужие люди:Кто-то бегал по крыше,Не ракетчик [17] ли?И вроде к вам?— Что вы! Что вы! — им Давид сказал. —Это даже слышать нам обидно. —Поискали, да найдешь его!Голема то видно, то не видно,
17
Немецкий шпион, подававший сигнал самолетам, стреляя из ракетницы.
Глава 5. Вера приводит Будду
А в конце войны им Вера привелаПотерявшегося желтого мальчонку,Бурятенка или монгольчонка.Где-то умиралВ паутине шпал,Вот она и пожалела.Он не говорил им ничего.Вера постаревшая смотрела:— Бессловесный он, еще он мал. —— Как тебя зовут? — спросил Юсуф.— Будда. Будда, — отвечал ребенок.Вера хлебца принесла ему,И глаза косые повернулисьВ свой покой, в свою густую тьму.Влас ей низко-низко поклонился.— Да чего, — смутилася она.А Давид шептал: хоть мы не видим,Ты здесь рядом, близко, Шехина.
Глава 6. Обрывки разговоров на кухне
— Юсуф, ты страха Божьего не знаешь.— А ты не знаешь любви.— Я сто раз на дню умираю…— А ты живи, живи.Влас: Живи как колесо:Едва земли коснется —Несется вверх.Покайся, выплюнь грех,Слугою будь у всех,В смирении живи.Давид: Порченый свет,Подлеченное сиянье.Искру одну спасу —И я спокоен.Я (подслушивая из соседней квартиры, глядя на Власа):Мы все перебираем времяПо часику, по месяцу, по зернышку.А святой бредет по нему напролом(А оно стоит)Как сквозь туннель — ночью ли, днемСломанной часовой стрелкойЛетит.
Глава 7 (продолжение — еще более бессвязное)
Влас: Милость в нас и с нами,Не прав ты, брат Давид.Давид: Мириады искр упали:Те — на море, и утонут,Те — во зверя, и застонут,Кто — во камень и орех,Тем, несчастным, хуже всех.Заключились вы в пределы тесные,Как вас вывесть, огоньки небесные?Я (раздумывая над их словами):В новом ковчеге плывем,На этот раз — ржавый линкор.Больше ничей за нами,Нет, не следит взор.Дверь захлопнулась милости,Цепь порвалась и связь.В этой покинутости —Что мы? — липкая грязь.Вода превратилась в пламень,Мы заперты и горим.Храм наш давно сгорел,Ныне сгорает Рим.Голубь с юным листомНе прилетит назад,Тает на дне морейЛедяной Арарат.Влас: Милость-то в нас и с нами,Ребе, подумай, отец.Это еще не конец.Давид: Пламя я вижу, пламя.Больше и нет ничего.
Глава 8. Еще другой взгляд
Они как стебли —Каждый прошел, возросВ кружащийся над головой цветок,И это — Бог.Где каждый забывает о себе,Где грешная травинкаВдруг видит, закатив глаза,Огромный шелковый купол над собой,Где сполохи и тихая гроза,Где этот переход и перелив —Где человек впадает в Бога,Как в обморок или в залив?Три стебелька в одном стакане,Плывущем в Тихом океане.Вертятся воды.Они как буквы разной кровиКружатся, не смыкаясь в Слово.Проходят годы.
Глава 9. Прогулки с ретортой
Еще желтей Адмиралтейства —Кленовый лист, еще чернееНагой земли — идут матросы,В плечах печати золотые.О, цвет матросов — осень. Осень.И все ж они мне непонятны.Как, впрочем, все, как осьминоги.Со смесью бойкости и страхаИду по садику. В карманеДержу прозрачную реторту.И там, где нету никого,Смотрю на свет — как запотела!Но все же видно — что внутриТри крошечных танцуют тени:Раввин, и суфий, и святой.То, за руки схватясь, несутся,То пьют из одного стакана,То плачут, то о стены бьются,То застилает их туманом.Так сахар с горечьюИ с солью кислостьВ одном сосуде я смешала —Недаром Бёме снился мнеИ Парацельса я читала.Никто не видел? Нет, никто.И снова прячу их глубоко,Поближе к сердцу под пальто.Вдруг будто обожгло лучом,Блеснуло золотое око.Ужели я сама внутри,Ужели я подобна им —Сама кружусь в седой ретортеИ помню имя — Элохим.Эль, Иисус, Аллах, Эн Соф.Как крепко горлышко бутылки,Закрытый зев… неслышный зов…Глаза домов блестят, горят —Закатный золотится яд,И страшно мне с водой живойБрести под окнами пивной.
Глава 10. Вера заболела
Время идет, а мальчик не растет.Он смотрит в потолокИ на Восток.Недвижный лотоса цветок.Положит Вера возле ногТо яблоко, то молокоИ говорит: поешь, сынок.Он пьет ночами кипяток,Он — лотос и живой цветок,А Вера перекрестит бок:Ох, сердце все болит, сынок.
Глава 11. Похороны и убийство на кладбище
Когда же Вера померла,И на Смоленское тихонько повезли,За ней плелись все три соседа.Они и плакали и пелиИ говорили: Вера нашаПереселенье претерпела,У ней сегодня новоселье.Когда ее землей прикрыли,То поклонились они ей:Дай Бог тебе счастливого пути,От страшных демонов спасеньяИ в Господе упокоенья.И светлых ангелов,Закрыв руками лица,Просили ее душеньке помочьНа первых страшных тропах, перегонах.И пожелали в новой ей квартиреСоседей лучших, чем в сем бренном мире…И, не решаясь Веру так оставить,Они стояли там, как три свечи.В те времена (после войны)В обширных склепах жилиНе привиденья и крылатый мышь,А злобные грабители ночные.Им было любо средь гниенья, тленьяНечистыми глазами поводить.А в них самих,Как во гробах далеких гадаринских,Жили духи. Только кто бИм приказал войтиНе в стадо — в стаюМусорных ворон.Иль в сонмище смоленское лягушекИ броситься в болотистую речку.Да некому…не время… Вот они,Не различая утра, дня и ночи,Пьют самогон из черепа гнилого,Вот — точат нож о каменные плиты.Вдруг ониУвидели сквозь дырочки и щелиСветящихся на воздухе весеннемТех старцев и промолвили: ужо!Они их цепко, быстро окружилиИ порешилиКастетом, и удавкой, и ножом.А те едва позвать успели Бога,Как их уже присыпали листвой.Так с Верой и в земле не разлучились.А в следующую ночь была облава,И демоны бандитов все вошлиВ наганы, пистолеты, револьверыИ сами же себя перестреляли.А старцев ангелы,Подняв толпою тесной,В сиянье унеслиСтраны небесной.В одно сиянье —В разные углы.
Глава 12. В опустелой квартире
В квартире брошенной ветшает всё —И мертвый Голем на полу, листы Корана.Мальчик, сидя на пороге,Окаменев, достиг Нирваны.И сотни голубей тогдаЧерез трубу вовнутрь рванулисьИ, как лиловая вода,Кружились, гулькая, волнуясь.Всё превратилось в гулкий клекот,Крыловорот…Всё заколотят, всё захлопнут,И только минус-свет живет.…………………Вдруг всё умолкло. Встрепетало.Ударил луч, и свет погас —Дух древний новый небывалыйСошел — и вот уйдет сейчас.И в непереносимо ярком светеТогда спустился Иисус,И, маленького Будду взяв,Унес на небо легкий груз.И царство Духа наступаетНа небе, море, на земле,И гул колоколов не тает,Трепещет в бедной голове.