Хотя нашей специальностью является публикация трудов по современной психологии, мы все же решаемся издать в свет произведения монахини Лавинии, присланные нам ее сестрой. Нам кажется, это будет небезынтересным как пример спонтанного взрыва бессознательного, с которым не может справиться современное сознание. Сестра Лавиния смело, я бы даже сказал, дерзко пошла навстречу этому взрыву и поплатилась, как нам известно, за это рассудком. Впрочем, труды ее представляют интерес и в других отношениях; особенно актуален ее органический экуменизм, а также неортодоксальность, сочетающаяся с глубокой верой. Мы надеемся, что эта причудливая смесь видений, фантомов, медитаций, простых признаний и непритязательных наблюдений даст пищу не только психоаналитикам, но и послужит лучшему самопознанию современного человека.
Письмо сестры к издателю
Где этот монастырь — сказать пора:Где пермские леса сплетаются с Тюрингским лесом,Где молятся Франциску, Серафиму,Где служат вместе ламы, будды, бесы,Где ангел и медведь не ходят мимо,Где в ороны всех кормят и пчела, —Он был сегодня, будет и вчера.Каков он с виду — расскажу я тоже.Круг огненный, змеиное кольцо,Подвал, чердак, скалистая гора,Корабль хлыстовский, остров Божий —Он был сегодня, будет и вчера.А какова была моя сестра?Как свечка в яме. Этого довольно.Рос волосок седой из правого плеча.Умна, глупа — и этого довольно.Она была как шар — моя сестра,И по ночам в садах каталась,Глаза сияли, губы улыбались,Была сегодня, будет и вчера.
Собственно труды сестры Лавинии
1. Ипподром
Слова копытами стучат. В средине дровРасколется пылающее сердце.Как машут крыльями, свистятНочные демоны, мои единоверцы.Вот я бегу меж огненных трибунПодстриженной лужайкой к небосклону,И ставят зрители в сияньи и дыму,Что упаду — один к мильону.На черную лошадку — на летуОна белеет и тончает,Хрипит, скелетится, вся в пене и поту,И Бог ее, как вечер, догоняет.
2
Слышу — как душа моя дышит.Дышит и в вас, коли не задушили,Воздух ее иной.В легких ее — изумрудный мох,Голубая эфирная кровь,Страдание мое — глубокий вдох,А выдох ее — любовь.
3
Храм — тем больше храм, чем меньше храм он.Помню я — церквушечка одна,Вся замшелая, как ракушка. НочамиВ ней поет и служит тишина.Там в проломы входят утра и закаты,И луна лежит на алтаре,Сад кругом дичающий, косматыйРуки в окна опускает в сентябре.Только голубь вдруг вкосьВспорхнет из колонны,На которой коростой свилосьСпасенье Ионы.Пагода, собор или костел —Это звездный, это — Божий дом,Забредут ли волк или прохожий —Ветер напоит его вином.Ангел даст серебряного хлеба.Ты когда разрушишься, — тобойЗавладеют тоже ветер, небо,Тишины неукротимый вой.
4
Жизнь семерична, восьмерична, гнута,Как венский стул, висящий под Луной.Ты мне явился, о надрывный Будда,Как заводской трубы осенний вой.Ты пролетел над мерзнущим туманом,Над рельсами куда-то в Сестрорецк,И промокашка воздуха впиталаТебя всего. Но это — не конец.Ты — соль зимы. Ты — первый лед и крышаДля снулых рыб. Они посмотрят вверхИ видят: тени на ловитву вышли,И вижу я, что в этих ты и в тех.
5
Свое мучение ночноеЯ назвала себе: любовь.Мы разве знаем что другое?Мы затвердили — страсть и кровь.А то была другая боль,И немота меня трясла,И мозг от ужаса свивало.А просто — Ангел сердце мнеВдруг вырезал концом кинжала.И вот оно сквозит — пролом,И смотрит Ангел милосердный —Как чрез него, хрипя, с трудомВ мир выезжает Всадник бледный.
6
Я подругу умершую виделаВсю ночь напролет во сне.Может быть — и она меня виделаНа той стороне?Неужели мы тоже для нихТак белы, так бедны словами,И в слезах и страшны и милы,Как жених в зеркалах, за свечами?
7
Много снега пало н асердце,Треснул и сломался лед.Из глубокой темной прорубиВыплыл серый Ангел-Волк.Он захлебывался весь,Подвывал он — мы ли, вы ли,Обнялись мы с ним и всю,Всю Вселенную обвыли.Мы двойным омыли воемБойни, тюрьмы и больницы,Мышку бедную в норе,И родных умерших лица,И старушку во дворе.И унынье задрожало,И печаль восколыхнулась,И нечаянная радостьВдруг стремительно проснулась.Ангел серый, Ангел-Волк,Повоем на Луну,Ты меня в седую полночьНе оставь одну.
8
Зачем я мучила январь?Желтят тоски моей закатыЕго заплаканную даль.Царапну воздух — киноварьСочится в мертвый день распятый.Зачем я мучила январь?Но и меня он мучил тоже,Иголки каждый день втыкалВ мою истерзанную кожуИ грубой солью посыпал.Зачем мы мучимся, январь?
9
Так свет за облаками бьется,Как мысль за бельмами слепого,Так — будто кто-то рвется, льетсяЧерез надрезанное слово.Так херувим, сочась, толкаясь,Чрез голоса влетает в клирос,И человек поет, шатаясь,Одетый в божество — на вырост.
10. Уроки Аббатисы
Мне Аббатиса задала урок —Ей карту Рая сделать поточнее.Я ей сказала — я не Сведенборг.Она мне: будь смиренней и смирнее.Всю ночь напрасно мучилась и сникла,Пока не прилетел мой Ангел-Волк,Он взял карандаши, бумагу, циркульИ вспомнил на бумаге все, что мог.Но Аббатиса мне сказала: «Спрячь.Или сожги. Ведь я тебяпросила,Тебе бы только ангела запрячь,А где ж твои и зрение и сила?»Мне Аббатиса задала урок —Чтоб я неделю не пила, не ела,Чтоб на себя я изнутри смотрелаКак на распятую — на раны рук и ног.Неделю так я истово трудилась —А было лето, ухала гроза, —Как на ступнях вдруг язвами открылисьИ на ладонях синие глаза.Я к Аббатисе кинулась — смотрите!Стигматы! В голубой крови!Она в ответ: ступай назад в обитель,И нет в тебе ни боли, ни любви.Мне Аббатиса задала урок —Чтоб я умом в Ерусалим летелаНа вечерю прощанья и любви, —И я помчалась, бросив на пол тело.«Что видела ты?» — «Видела я вечер.Все с рынка шли. В дому горели свечи.Мужей двенадцать, кубок и ножи,Вино, на стол пролитое. В нем — муху.Она болтала лапками, но жизньВ ней, пьяной, меркла…»— «Ну а Спасителя?» —«Его я не видала.Нет, врать не буду. СтоилоГлаза поднять — их будто солнцем выжигало,Шар золотой калил. Как ни старалась —Его не видела, почти слепой осталась».Она мне улыбнулась — «Глазкам больно?»И в первый раз осталась мной довольна.
11. Темная Рождественская песнь
Шли три волхва, как три свечи,Вдоль поля, сада, огорода.Цвела сирень, как мозг безумный,Не пели птицы и волхвы,А пела вещая свобода.Что за спиною вашей, Числа?Разъем я кислотою слов —Откуда Женское возникло,Откуда Множественность свислаВетвями темных трех дубов.Во тьме есть страшная Девица,Всей черной кровию кипящейОна за Богом шла и пелаИ мир крутила, будто перстень,Она звалась тогда — Венера.Но вот в пустыне родиласьДругая Дева — срок настал,И в небеса она взвилась, —Вся — сердца теплый сеновал.Шли три царя. Не понимали,Куда идут и сколько дней.И только знали — что зачали,Что их самих родят вначале,Но и они родят теперь.Венера в космосе кричала,Что человек — он есть мужчина,Но ей блаженное мычанье отвечало,Что Дева, Дева — микрокосм.Цвела сирень, как мозг безумный,И птицы ахали крылами,И я лечу туда и будуНад теми, плача, петь полями —Над зимними, где апельсинамиЛежат, измучены, как пахари,Цветные ангелы — и синююМглу рвут и охами и ахами.