Шрифт:
Пролог. Артур
Пять лет назад
— Еба… Помойка. Она потом неделю будет отрабатывать на коленях за то, что я вообще сюда приехал, — выхожу из тачки. Лужа. Пиз*ец. С отвращением стряхиваю капли с ботинок за несколько сотен баксов и закрываю машину. Оставлять ее здесь вообще не хочется. Но, в принципе, дело плевое.
Вернуть свою вещь. Ну или девушку. Не суть важно.
Двери без домофона. Подъезд без лифта. Этот дом не пора сносить?
Поднимаюсь на пятый этаж и сразу взглядом отыскиваю нужную дверь. Звонок. Теперь осталось только ждать. Высказать непослушной суке все, что думаю о ней, и спокойно отправиться домой.
— Добрый день, молодой человек. Вам кого? — открывает мне старушенция. Полагаю, мама, бабушка, срать.
— Диану, позови.
Она почему-то вскидывает брови, но поворачивает голову.
— Дианочка, тут к тебе пришли.
Только силой неимоверной воли не оттолкнул бабку, чтобы все происходило быстрее. Как вообще из моей квартиры можно было переехать в этот клоповник.
Диана появляется в коридоре, замирая на месте. А я всего неделю ее не видел. Но кажется больше. Намного больше. Она красивой-то никогда не была. Так, на раз если. С закрытыми глазами. Но сейчас, стоя в огромном бесформенном свитере под горло, с голыми ногами и гетрами, она вдруг показалась мне совершенством. Совершенством, которое должно находиться в моем доме. Стоять на коленях и глубоко брать в рот. Точно, как я учил. И от того, что мы здесь, а не там, я бешусь еще больше.
— Ну и что ты встала? Иди сюда.
Она продолжает на меня пялиться, словно я палач, который поведет ее на плаху. Облизывает губы. И когда они стали такими пухлыми? Поправляет волосы. А где ее очки? Я ведь точно помню, что ей нужны очки.
— Диана, может милицию вызвать? Кто этот хам?
— Я еще даже не начинал хамить.
— Лучше на этом закончить, — пытается старуха дверь закрыть, а я ботинок ставлю и дверь рукой держу.
— Я уйду, когда посчитаю нужным.
— Бабуль, — гладит плечо Диана. – Ты иди пельмени долепливай. Я скоро подойду.
Пельмени. А я не ел нормально с тех пор, как понял, что, *лять, не знаю, как найти Диану.
— Точно?
— Точно, не волнуйся.
Она отправляет бабушку, смотрит, как та уходит. Затем толкает меня за дверь и закрывает ее, прислоняясь. А я смотрю. В глаза синие. На щеки алые. На волосы длинные, иссиня-черные, которые так любил на кулак наматывать, на грудь небольшую, что буквально ходуном ходит. И не выдерживаю.
Бросок руки и ее шея в моих пальцах, а раскрытый от возмущения рот в плену. Язык уже внутри, держит, командует, твердит, где ее место. Проникает раз, другой. Резко, грубо. Почти наказывая, чтобы понимала, что ее ждет, как только мы сядем в машину. Как только она сама расстегнет мою ширинку.
Я уже чувствую, как она тает, как под пальцами бьется венка на шее, как яростно губы отвечают на поцелуй, как тело льнет ко мне, тянется, как тянется змея на звуки дудки.
— Дианочка, — голос бабки все рушит, и она кусает мой язык. Тут же отшатываюсь… Это что еще за нах! — Все хорошо? Точно милицию не вызвать?
— Да вызови, — говорю сквозь боль. — Я тебя им и сдам, чтобы говорить не мешала.
Дверь открываться пытается, но Диана задом держит, мне шипит.
— Замолчи. Это моя бабушка.
— Мне плевать! Это что за спектакль? Что ты своим исчезновением пыталась доказать? Что нужна мне? Ок, я здесь.
Диана напряженно смеется, обрисовывая взглядом меня с ног до головы.
— Что ты пытаешься разглядеть?
— Не знаю. Человека.
— Очень смешно. Времени нет с этой херней возиться. Поехали. И только не говори, что не хочешь. Потому что, если бы не бабка, я бы трахнул тебя здесь. И ты бы даже не пикнула.
— Скорее всего. Трахаться ты умеешь, конечно.
— Тогда в чем дело? Решила поиграть в гордую. Я оценил. В следующий раз просто скажи, в чем претензия.
— А я имею права предъявлять претензии?
— Ну мы же в свободной стране.
— То есть претензии да, а уйти от тебя нет?
— Уйти? Ты? Диана. Ты же любишь меня со школы. Куда ты уйдешь?
— Не знаю. В новую, нормальную жизнь. Туда, где я перестану быть вещью, а стану человеком.
Так, меня это зае*ало.
Тяну ее в сторону, прижимаю к стене за углом, чтобы бабка нас не увидела.
— Ты мне тут можешь эту ху*ню хоть вечность лечить, но я не намерен это выслушивать и вытирать за тобой сопли. Последний шанс. Или ты идешь со мной. Все становится как прежде. Я забуду про твой нелепый побег.
— Или? – это ее приглушенное «или» создает эффект взрыва ядерной боеголовки.
— Или ты меня больше не увидишь, никогда, Диана, — я ведь не шучу. Да и она не хочет от меня уходить. Никогда не хотела, что бы ни происходило, и сейчас не уйдет. Никуда на**й не денется. Ведь саму трясет. Глаза на мокром месте, тело дрожит, словно просится к хозяину. Нежное, податливое, на все готовое тело.
— Какое хорошее слово «Никогда», — почти шепчет она, а я взрываюсь, готовый бить ее головой о стену, чтобы поняла, *лять, что я не буду терпеть это дерьмо! Я, блять, могу решить любой вопрос в этой е*анной стране, могу из бомжа сделать депутата, продать кусок говна, если потребуется. Значит, и вещь свою могу вернуть на свое законное место. Прямо сейчас.
— Не беси! — вбиваю кулак в стену, не чувствуя боли. Только огромную дыру в груди, которую она ковыряет своими ноготками. – Скажи спасибо, что я вообще тебя искал, пришел сюда, а не послал на хуй.
— Спасибо, – мягко улыбается. — Я правда не ожидала.
Дышать легче. Словно кто-то впустил ветерок в наполненную угарным газом комнату. Переплетаю пальцы, чувствуя привычное покалывание, и тяну к себе. Целую.
— Пойдем. Вещи можешь не собирать, купим все, что нужно.
Она вдруг выдергивает мою руку, впервые за пять лет избегая моего прикосновения, а я уже нихера не понимаю.
— Я пас.
— Диана?! Я что, по-твоему, буду песиком ждать, когда ты что-то решишь?
— Я хочу попробовать жить без тебя. Стать кем-то. Стать любимой для мужчины, который будет меня уважать. Ценить.
— Серьезно? У тебя не было никогда даже друзей, кроме Никиты и Камиля. А им на тебя глубоко пофиг.
— Как и тебе.
— Я пришел? Я здесь?! Какие еще мужчины. Ты же не сможешь без меня, — касаюсь губ, чувствуя, как они автоматически открываются. – Ты не сможешь без меня.