Событие
Шрифт:
Уже сама возбудившаяся необычным выражением лица Вики, не выждав его ответа, молодая женщина нетерпеливо прибавила:
– По твоим глазам вижу, что что-то случилось... Говори, Вики.
– Именно случилось, Лина... И нечто неожиданное...
– Ну... Что ж молчал?..
– Только что хотел, Линочка... Без тебя не решил... Как ты на это взглянешь... После обеда мы основательно переговорим... обсудим... А теперь в двух словах...
– Да говори же!.. Говори эти два слова! Вот мямля!
– раздраженно крикнула Лина.
И в ее загоревшихся глазах блеснуло что-то высокомерное, презрительное и насмешливое.
– Дай же договорить мне, Лина. Ты не даешь... И не кричи, ради бога, на весь дом.
– Государственная тайна!?
– А все-таки пока не проболтайся.
– Разумеется... Да говори же, Вики!
Понижая голос, Варенцов несколько торжественно и в то же время смущенно проговорил, как обыкновенно говорят чистенькие люди, впервые совершающие что-то очень важное для личного своего счастья и благополучия и в то же время понимающие и еще чувствующие, что они делают и что-то предосудительное.
– Сегодня Козлов вызвал меня и предложил перейти к нему...
– К нему?..
– изумленно уронила Лина, не зная еще, радоваться или нет...
Но на всякий случай прибавила:
– Он, кажется, человек недурной.
– Да... с правилами, Лина. Ты понимаешь, как был я огорошен неожиданным предложением... Очень значительное и самостоятельное место и... приличное... Шесть тысяч жалованья и тысяча наградных... Впереди, Лина, может быть, блестящее положение... И власть и крупное содержание... Я обещал завтра утром дать Козлову ответ... Что ты думаешь, моя умница?
III
"Умница" вспыхнула, охваченная радостью.
"Кто бы мог ожидать?.. И такое место!" - подумала в первую минуту Лина.
Но в следующее мгновение Вики уже вырос в ее глазах и словно бы сделался героем. Ее любовь к нему как будто осветилась в новом сиянии нежного и поэтического ореола, и Лина почувствовала, что раньше недостаточно ценила и его и его любовь до обожания. Но зато какая она безупречная жена. Не то что другие.
Лина не без горделивой радости вспомнила, что за семь лет супружества она не только ни разу не изменила Вики, но у нее нет на совести даже серьезного флирта... А случаи были, когда Вики уезжал на два месяца.
И молодая женщина чувствует себя в эту минуту счастливой. И оттого, что она такая хорошая женщина, и оттого, что Вики - маленькая звезда и будет большой, и все еще такой влюбленный красавец муж, слушающий ее советы, и оттого, что впереди новая обеспеченная жизнь...
"О, как будет хорошо!" - хотелось ей крикнуть. И в ее голове пролетали быстрые, меняющиеся в сочетаниях, как в калейдоскопе, картины новой жизни, без лишений, мелких забот и грошовых расчетов, без писания рассказов ради гонорара и несправедливых и унизительных отказов печатать их в журналах. Изящный комфорт, уют квартиры, поездка за границу, англичанка для мальчиков, элегантные костюмы, эстетические удовольствия, новые впечатления, новые знакомства, капот как у Балетта на сцене, "уголок", в котором напишется новый талантливый рассказ, завистливые лица приятельниц, прелесть мирного очага, влюбленный Вики, батистовые рубашки с кружевными кокетками, деятельное участие в "Защите детей", реферат о нем, общий восторг, знакомство с выдающимися артистами и литераторами, хорошенькая дача, заново отделанная спальня с пушистым ковром во всю комнату, качающимися роскошными кроватями, электричеством и с ванной рядом, прогулки пешком, думы и размышления, чтение серьезных книг, библиотека, хорошие переплеты... "О чем Вики задумывается? Мог бы сегодня дать согласие!"
Но вдруг на радостное лицо Лины набежало облачко... Она вспомнила, что и Вики и она с либеральными взглядами и из недовольных, и Вики, когда был еще гимназистом, пострадал в заключении, как Лина хвастала, называя заключением недельный арест Вики в части. Вики осторожнее, а Лина решительней, но оба порицали беспринципных людей, которые ради земных благ шли на всякие компромиссы. Вики женихом и в первые годы часто и обстоятельно говорил, что реформы необходимы и что закон, какой бы он ни был, должен строго соблюдаться... И Лина повторяла его слова и даже шла дальше, требуя на журфиксах изменения законов, - ведь она была из радикальной семьи: покойный отец был профессор, уволенный за строптивость, а покойная мать сама сделалась строптивой из любви к отцу...
Все это пронеслось в голове Лины, и она подумала, что недаром же Вики называл свою службу "чистенькой" и говорил ей, что все же можно не очень поступаться независимостью "чистенького" человека и не сознавать себя пешкой. И Лина, хотя и жаловалась, что Вики мало получал, и делала ему сцены, но на журфиксах фрондировала вместе с недовольными и гордилась, что Вики принципиальный человек. Оттого такому идеальному работнику и не дают хода... Держат на трех тысячах, а бедный засиживается до поздней ночи...
Но мало ли что говорится? Взгляды меняются. Ницше прав... Надо себя любить. Надо о детях подумать.
Теперь Лине кажется, что многие прежние взгляды были непродуманными.
И она трусит... А что, если Вики...
Но Лина быстро соображает, что Вики не откажется от счастья. Надо только поощрить и успокоить Вики...
Это - долг любящей жены.
IV
– Что я думаю, милый?
И голос и глаза Лины ласкали.
– Да, Линочка...
– Я уверена, что ты и на новом месте останешься честным и независимым человеком.
– Надеюсь, Лина. А все-таки...
– Но, Вики!
– порывисто воскликнула Лина, перебивая Вики.
– Ведь если тебе не понравится... твоя чуткая совесть возбудится, ты можешь уйти...
– Разумеется, ушел бы...
– И без места не останешься... Такого умницу и работника везде примут... Об этом нечего и беспокоиться, Вики...
– Пожалуй, что так...
– И не забудь одного, милый!
– проговорила Лина с такой серьезной проникновенностью и горячностью, словно бы то "одно", что скажет Лина, главный и важнейший аргумент.
– Чего, голубчик?
– Разумеется, милый, твоя княжая воля, как решить. Семья не должна повлиять на твое решение, милый... Разве я не люблю тебя?.. Но если ты откажешься, вместо тебя может попасть какой-нибудь беспринципный человек, вроде: "Чего изволите". Мало ли таких? А ведь ты, Вики... Ты... Сколько можешь сделать добра. Сколькому злу помешать... Ведь правда, милый?
Взволнованная своими же словами, которым, пожалуй, Лина и верила в эту минуту, она не без трогательной восторженности глядела на человека, которому предстоит такая высокая миссия, и с лживой наивностью "умницы" воскликнула: