Чтение онлайн

— Тогда у тебя все пойдет о’кей, — сказал Джамайка. — Ты только помни, что поступаешь правильно. Ты можешь коснуться звезд.

Утром, перед выездом на вокзал, он позвонил домой. К телефону подошел Стиви.

— Мама или папа дома? — спросил Джо.

— Они в шуле, — ответил Стиви.

— А Мотти? — спросил он. — Я бы хотел попрощаться с ней.

— Она только что ушла на работу, — сказал Стиви.

Джо поколебался, потом сказал в трубку:

— Тогда передай им всем, что я люблю их и что позвоню из Калифорнии.

— Я передам, — сказал Стиви. — Еще раз желаю тебе удачи.

— Тебе тоже, — сказал Джо и положил трубку.

Он в последний раз обошел квартиру, чтобы удостовериться, что ничего не забыл, потом подхватил чемоданы, спустился вниз, вышел на улицу и поймал такси до Центрального вокзала.

Носильщик взял у него чемоданы у входа со стороны 42-й улицы.

— Куда нести? — спросил носильщик. — Билеты у вас на руках?

— Идите со мной, — сказал Джо.

На больших вокзальных часах была четверть двенадцатого. Проход к “Твентиз Сенчури” был как раз слева от них. Джо проверял свой билет, когда кто-то прикоснулся к его руке.

— Это я, — сказала Мотти.

Он в изумлении уставился на нее.

— Стиви сказал мне, что ты пошла на работу.

— Это он так думает, — возразила она, внимательно на него посмотрев, а затем добавила: — Я никуда не иду, я еду с тобой.

— Ты с ума сошла! — воскликнул он.

— Нет, — сказала она. — Я его не люблю. Теперь знаю, что никогда его не любила. И он тоже меня не любит. Я для него — просто удобство. Он так ни разу и не поцеловал меня — даже тогда, когда я встречала его на вокзале. Он только пожал мне руку.

— Наш Стиви всегда был суховат, — сказал Джо.

— Он не думает ни о ком, кроме себя. Он считает себя лучше всех на свете, даже своих родителей.

— Но свадьба должна быть завтра! — воскликнул он.

— К чертям собачьим эту свадьбу! — резко ответила она.

— Они же все с ума сойдут, — почти закричал он.

— Они это переживут, — ответила она, подходя к нему ближе. — Я люблю тебя. Я всегда тебя любила. И ты это знал, ведь правда?

Он сделал глубокий вдох и медленно кивнул.

— Тогда ты берешь меня с собой... или нет? — дрожащим голосом спросила она.

Он видел, что она борется с подступившими к глазам слезами. Неожиданно для себя он привлек ее и поцеловал. Она крепко прижалась.

— Лучше бы вам поспешить, сэр, — вмешался носильщик. — До проверки билетов осталось всего пятнадцать минут.

— Тогда отведите нас к кассе, нам нужно срочно взять еще один билет, — сказал Джо. — Это бессмертная любовь!

Лежа в постели, он смотрел, как она, еще не одетая, красится перед большим зеркалом. Она аккуратно, умелыми движениями, подводила карандашом брови.

— У тебя роскошная задница, — восхищенно сказал он.

Продолжая подводить брови, она поглядела на его отражение в зеркале.

— Ты говоришь это всем женщинам, — без всякого выражения сказала она.

— Не всем, — улыбнулся он. — Только тем, у кого она действительно есть.

— Ты невыносим, — сказала она. — Ты собираешься работать сегодня утром или нет?

— Сегодня я пойду в бюро по безработице.

— Тебя опять уволили?

— Временно, — сказал он. — Эй Джей говорит, что у него будет для меня работа через неделю-две.

— В прошлый раз, когда он сказал тебе то же самое, — с сарказмом заметила она, — ты ждал два с половиной месяца.

— На этот раз он обещает наверняка, — сказал Джо и переменил тему разговора: — Где малышка?

— Каролина внизу, на кухне с мексиканкой. У нее на завтрак хуэвос ранчероз.

Джо покачал головой.

— Что это за завтрак для еврейского ребенка? Бейгелз, лососина и сливочный сыр подошли бы больше.

— За тридцать долларов в месяц у тебя мексиканская прислуга, — ответила Мотти. Закончив краситься, она повернулась к Джо лицом. — Моя косметика в порядке?

— Конечно, — сказал Джо. — Так же, как и твой тридцать четвертый размер и сладкая норка.

— Это все гимнастика, — сказала она. — Я обязана этим нянечке из роддома. Она сказала, что, если я не буду сидеть на диете и заниматься гимнастикой после родов, у меня все отвиснет.

— Я пошлю ей благодарственное письмо, — сказал Джо, сбрасывая с себя одеяло. — Ты только посмотри, — притворно удивился он, — у меня стоит.

— Что еще новенького? — рассмеялась она, направляясь к шкафу.

— Есть время быстренько перепихнуться?

Она снова засмеялась.

— И испортить мою косметику? Ни в коем случае. У меня сегодня утром важная встреча.

— Что может быть важнее утреннего траха?

— Новая работа, — ответила она. — Мистер Маркс, исполнительный вице-президент филиала на Беверли-Хиллз, хочет назначить меня заведующей отделом моды.

— Я думал, ты довольна своей работой в рекламном отделе? — спросил он.

— Я действительно была ею довольна. Но здесь мне предлагают вдвое больше денег, и, кроме того, сейчас, когда со службы возвращаются ветераны, я не уверена, что мне удалось бы удержаться в том отделе. До войны в отделе рекламы работали в основном мужчины.

— И сколько ты будешь получать? — спросил он.

— Возможно, до тысячи в месяц, но, скорее всего, восемьсот. Но это о’кей. На этой работе много дополнительных доходов.