Чтение онлайн

– Я?! – ахнула Дашка.

– Ну, конечно, ты. Теперь я за тебя возьмусь. Вот вы, Юра, знаете, как моя Дашка шьет? Она же просто мастер!

– Она просто ангел, – коротко и по-деловому сказал Юра и кивнул.

Я откинулась на подушки и почувствовала вдруг, что судьба не так уж и плоха на самом деле. Счастье есть, пусть и не для всех. И потом, кто сказал, что не для всех? Сейчас, когда я вижу Дашкино счастливое лицо, я тоже совершенно, совершенно счастлива. Почти…

– Юля! – вдруг раздался знакомый голос, от которого я дернулась на кровати так сильно, что тут же вскрикнула от боли. В дверях стоял он, тот самый мужчина, с которым я больше даже не надеялась увидеться.

– Саша! – удивленно воскликнула я, приподнявшись от подушки. От этого резкого движения рана моя заныла с новой силой, а из глаз брызнули слезы.

– Юля! Господи, Юля! – Архипов сел на край моей кровати. Он то целовал мои руки, то вновь начинал бормотать о том, как чуть не умер, когда узнал из новостей, что произошло в моей квартире. Еще он говорил, что больше не поверит ни одному моему слову и никогда не даст мне и шагу без него ступить, что он жить без меня не может и… любит.

– Я люблю тебя, слышишь, ты совершенно ненормальная женщина. Как ты могла меня прогнать? Свихнулась, жить надоело?

– Потому что я тоже тебя люблю! – сказала я одними губами, чувствуя, что что-то внутри меня разрывается на части и взлетает вверх, точно фонтан разноцветных брызг или ослепительный фейерверк. Это было и больно, и восхитительно в одно и то же время.

Я разрыдалась и уткнулась Архипову в плечо. Он обнял меня и прижал к себе с такой силой, что стало трудно дышать. Но я бы ни за что на свете не захотела, чтобы он меня отпустил. Вот, значит, что такое – счастье!

– Нет, ну это ни в какие ворота! – громко и возмущенно воскликнула медсестра, заходя в палату, набитую рыдающими от счастья людьми.

Даша и Юра Смирнов были настолько поглощены своим чудесным обретением друг друга, что ничего больше не замечали. Тот факт, что его возлюбленная Даша глубоко и бесповоротно беременна, Юра Смирнов осознал, только когда в один из прекрасных дней у Дарьи случились схватки. Конечно, причиной такой рассеянности стало и то, насколько молоды и неопытны были оба будущих родителя, а также тот факт, что Дашка оказалась настолько физически крепкой, что не докучала никому никакими жалобами или просьбами, пока однажды не заметила, что из-под нее на пол натекла лужа. Я в этот момент полулежала на кухонном кресле, заботливо укутанная пледом, и выслушивала возмущенные жалобы Саши Архипова на то, что наши женщины совершенно не заботятся о себе, не ценят того дара, который сделала им природа.

– Ты не представляешь, сколько самого разнообразного идиотизма мне приходится наблюдать по работе. Женщины словно в какой-то момент отключают свое сознание и переходят на жизнь в вегетативном состоянии.

– Примеры, товарищ, примеры! – смеясь, требовала я.

– Изволь. Помнишь тот день, когда ты так удачно выглядывала из окна в кабинете нашей Агаты?

– Да уж, помню, – навострила я ушки. – Ты тогда был просто какой-то… сам не свой.

– Я был просто в шоке. Я пришел на работу, а там сидела девочка… не суть, что за девочка. Маленькая, худенькая, она всю беременность у меня наблюдалась. Зовут ее Гулей. Таз крошечный, просто жалко смотреть. Я ее собирался на кесарево направлять уже через неделю, все было готово.

– Что за таз? – не поняла я. Всё же все эти термины для меня – темный лес.

– Таз? Ну, бедра. Узкие бедра слишком, чтобы рожать. Опасно. И очень травматично. В общем, она приходит на прием, сидит в очереди.

– У вас же беременные без очереди? – удивилась я.

– Да, конечно, если только вся очередь не из беременных состоит. В общем, она просидела где-то около часа, все время читала журнальчик. Я пару раз прошел мимо – она хоть бы слово сказала. Потом заходит, мы ее взвешиваем, измеряем, я спрашиваю: «Как дела?» И тут она заявляет, что с утра что-то ее как-то мутит немного, подташнивает и живот тянет внизу.

– Рожает, что ли? – поразилась я.

– Не то слово! Я похолодел от ужаса. Ну вот спрашивается, кто мешал тебе вызвать «Скорую» еще ночью?! Кому пришло в голову, что нужно дождаться утра и прийти на прием? И еще отсидеть всю очередь? А она знаешь что отвечает? «Я подумала, что лучше уж к вам, вы лучше всех разберетесь, что со мной».

– А я с ней согласна, – ухмыльнулась я. – Ты лучше всех, это факт.

– Да? И что я могу сделать? Она сидит, у нее схватки, ягодичное предлежание, давление скачет, кесарево делать уже поздно – понимаешь? Поздно?! Ну мы, конечно, бегом в родильное отделение. Прием остановили, к чертовой матери, бригаду реаниматоров вызвали и пошли балансировать. Вот чем она думала? Я чуть не поседел весь, ведь она там на столе и погибнуть могла! Она прождала всю ночь, десять часов. Она одна всю ночь лежала дома и рожала. Ну как, скажи, можно такое не заметить! Не понимаю. Это же надо быть просто полной идиоткой.

– Так она-то родила?

– Родила. Мальчика. Честно говоря, выжила она только чудом. Я потом сидел в парке, у меня руки дрожали. Я думал – уволиться, что ли, к чертовой матери? Что я могу сделать, если сами роженицы роды с расстройством желудка путают? А аборты? Ты понимаешь хоть, какой это кошмар для врача? Но это все так или иначе на совести женщин и мужчин, особенно мужчин. А тут – совсем девочка, совсем крошечная, и я понимаю, что ничего не могу сделать. Только кто-то там наверху, только высшая сила – ей в таких случаях решать, кому жить, кому умирать. Но я иногда просто не могу оставаться в стороне. Иногда я просто не могу разделить работу и самого себя, все сливается в одно, и я могу лишь молиться, что ли? Не знаю. Каждый раз думаю, что не выдержу. Но, с другой стороны, когда слышишь крик ребенка…

– Слушайте, господа, – зашла в кухню Дашка. – А это нормально, что я описалась и сама не поняла, как?

– Что? – вытаращился на нее Саша, а я не смогла сдержаться и расхохоталась, хотя плечо еще довольно сильно болело и отзывалось острым уколом на смех.

– Только не говори, что я рожаю! – перепугалась Дашка. – Я не хочу. Я не готова. Я хотела, чтобы все зазеленело…

– Бабы дуры! – прорычал Саша.

Осмотрев Дашку, он стал собирать ее в больницу, гоняя от себя перепуганного насмерть Юрика. В общем, все потекло так, как это чаще всего случается, когда новый человек приходит в этот мир. Все суетились, мешались под ногами, волновались, рыдали и тужились. К утру Дарья стала матерью, а я, соответственно, – тетей. Вот так и получилось, что женить моих глупых птенцов мне пришлось, стоя в огромном холле ЗАГСА с племянницей на руках.

Свадьба получилась на уровне. Из Ростова-на-Дону к нам приехали баба Зося и мама, хотя визит последней обсуждался и встретил ожесточенное сопротивление с моей стороны. Я была уверена, что мама обязательно все испортит и всех опозорит.

– Мать есть мать, – высказался Саша Архипов, после чего он был торжественно назначен вперед смотрящим и старшим по тарелочкам, и всю свадьбу вылавливал мою маму из темных углов и извлекал из ее цепких рук бутылки. Успехом его миссия не увенчалась, и, я уверена, он потом сто раз пожалел о том, что настоял на ее визите. Он даже пытался предпринять какие-то усилия в области кодирования нашей прародительницы от алкоголизма и привез ее к знакомому знакомых, наркологу с кафедры наркологии Университета дружбы народов. Товарищ этот, по отзывам, творил с алкоголиками настоящие чудеса.