Софья и Царство Тьмы
Шрифт:
25 мая.
Дорогой Дневник!
Последний день в этом учебном году. Поскорее бы все закончилось и нас отпустили на каникулы.
Закроюсь в своей комнате и не вылезу оттуда все лето, чтоб никому не навредить. Растолстею от нехватки движений и легкости добывания себе пропитания и совсем впаду в уныние…
Сегодня официально был последний день учебы, но ребята всей душой были уже на каникулах, поэтому не слушали, что там говорит учительница, а занимались каждый своим делом. Да и учителя особенно не настаивали. Все были когда-то детьми, все понимали это настроение: когда переводные контрольные уже написаны, все темы пройдены, остались лишь небольшие формальности, например сдать учебники в библиотеку. Но ни один школьник не понимает, зачем проводить уроки в последний день учебного года, когда его можно приплюсовать к каникулам. А можно и целую неделю! Ведь летних каникул в итоге всегда не хватает.
Наконец-то прозвенел долгожданный звонок, последний в этом году, который все встретили дружными криками «Ура!». Тамара Петровна улыбнулась, глядя на эту разбушевавшуюся толпу. Этот последний звонок словно говорил, что спектакль окончен, что теперь им можно забыть про роли учителей и учеников и на целых три месяца стать просто обычными людьми.
Соня молча наблюдала, как все кричали «ура», как прыгали мальчишки и смеялись девчонки. Настя тоже весело болтала о чем-то с ними. Даже Ромка Чижиков, который только и думал, что об учебе, сейчас тряс пустым портфелем, прыгал и смеялся, радуясь долгожданным каникулам. Соня тихо встала и вышла из класса, и этого никто не заметил…
Погода на улице была уже совсем летняя. На деревьях распустились листочки, а большая часть мать-и-мачехи даже успела отцвести, превратившись в белый пух, и только редкие запоздалые желтые шарики ярко выглядывали из уже подросшей травы, намекая, что лето все-таки еще не наступило, что еще пока их пора – весенних цветов. Птицы, соревнуясь, кто громче и веселее пропоет свою песню, устраивали целые концерты над головами людей. А люди уже окончательно убрали подальше теплые вещи, достали все летнее – им безразлично, на что там намекают запоздалые цветы мать-и-мачехи, люди уже готовы встретить лето.
Соня зашла домой и по звукам, доносившимся из кухни, поняла, что мама пытается накормить маленького Саньку супом. Она переоделась, убрала подальше школьную сумку и вещи – теперь они долго не понадобятся – и зашла на кухню.
– А вот и наша Соня пришла, – весело сказала мама, обращаясь к Саньке, измазанному супом. – Скажи: «Привет-привет, Соня! Садись с нами обедать!» – Мама помахала Санькиной маленькой ручкой, и он засмеялся.
Соня усмехнулась краешком рта, трудно было сдержаться при виде смешной, перемазанной, но радостной физиономии. Она налила себе супа и села за стол напротив мамы.
– Соня, хочу тебя обрадовать, – мама сделала многозначительную паузу и с улыбкой посмотрела на Соню, ожидая всплеска восторга, а та уже знала, о чем пойдет речь, – мы завтра едем в Кукушкино!.. Я уже и билеты купила!
Соня молча опустила голову и принялась быстро есть.
– Ты что, разве не рада? – удивилась мама.
– Мне все равно, – ответила Соня, не поднимая глаз от тарелки.
– Как же – все равно? Тебе ведь нравилось в деревне, – недоумевала мама.
– А теперь мне все равно. Я бы прекрасно провела каникулы и здесь, – резко ответила Соня, – почему меня никто не спросил, чего я хочу?
– Но как же так?.. – растерялась мама. – Я думала, ты обрадуешься…
Соня ничего не ответила, под печальным маминым взглядом она молча доела суп и убрала тарелку.
– Спасибо за обед, – сказала Соня и ушла в свою комнату.
Она вяло опустилась на кровать и закрыла глаза. Устала. На самом деле устала подавлять в себе добрые эмоции, сдерживать желание обнять кого-то от чистого сердца. Но ведь темные ведьмы обнимают других, и что же? Значит, они даже в этом добрейшем действии подразумевают что-то злое и коварное? Как тяжело быть темной ведьмой, особенно когда душа у тебя светлая…
«Ну и что теперь? – думала Соня, растянувшись на кровати. – От поездки, похоже, мне отвертеться не удастся. Нужно предупредить Страшилу. Там, конечно, есть зеркало, но вдруг сквозь него я попаду совсем в другой мир? В мир Найданы, например…»
Соня прислушалась. Из кухни больше не доносился голос мамы и Санькин лепет.
– Наверное, мама укладывает его спать, – тихо прошептала Соня.
Она торопливо встала, осторожно приоткрыла дверь, стараясь, чтоб она не скрипела, и вышла из комнаты. Потихоньку, на цыпочках, прошла до спальни родителей и, заглянув туда, увидела, что Санька уже спит, а вместе с ним и мама.
– Вот это удача! – обрадованно прошептала она и тут же захлопнула себе рот ладонью, потому что мама пошевелилась.
Медленно пятясь, Соня отошла подальше от спальни, боясь не то что шептать, а даже дышать, и, ускорив шаги, почти бегом вернулась к себе.
– Нельзя терять ни секунды, – бормотала она, снимая медальон с шеи…
Она словно нырнула в зеркальную гладь и оказалась возле большого трона. «Пфф…» – недовольно выдохнула Соня сквозь губы, увидев, как к ней спешат ее верные помощницы с платьем и расческами. Ни слова не говоря, они обступили ее и принялись за свое дело.
– Подождите! – воскликнула Соня, отступив шаг назад. – Может быть, сегодня я так пройду? Я ненадолго. Вы дольше будете меня причесывать и наряжать, чем я пробуду там.
– Нельзя. Королеве непозволительно выглядеть неряшливо, – ровно, без эмоций, прохрипели Ка.
– Но раньше-то я так ходила!
– Раньше ты не была королевой.
– Глупость какая-то – все эти прически и переодевания! – нервно сказала Соня.
– Облачения, – поправили ее Ка.
– Да какая разница? Переодевания, облачения… одно и то же. Только время зря теряю! – Соня, в ожидании окончания процедуры, нервно постукивала ногой по каменному полу, и звук разносился по всему залу.
Наконец все было сделано, Ка и Ка завершили свою работу и послушно отошли в сторону, спрятав руки в рукава и опустив ресницы на щеки. Соня даже не посмотрела в зеркало и бегом помчалась из замка, ведь на счету была каждая минута.
– Привет! – окликнула Соня Страшилу, который сидел, ссутулившись, на краю дорожки и, не обращая ни на что вокруг внимания, старательно чертил веткой буквы на песке и складывал их в слова. Он оказался хорошим учеником и за два месяца выучил уже почти все буквы.