Чтение онлайн

Если не считать тускло освещенного кинотеатра, «Лэмплайтер» был единственным открытым заведением на те два квартала, что составляли деловой центр города. На входной двери красовалось написанное от руки меню, извещавшее о сегодняшнем фирменном блюде — мясе под маринадом и красной капусте, и цене — три доллара девяносто пять центов. Пэт прошла по выцветшему линолеуму в обеденный зал. На нескольких столиках поверх клетчатых скатертей лежали салфетки, под которыми без труда угадывались пятна, оставленные предыдущими посетителями. Пожилая чета в углу мерно чавкала над переполненными тарелками. Но запах, нужно признать, был восхитительным, и Пэт, ощутив его, сразу почувствовала, насколько она голодна.

К ней подошла единственная официантка — толстуха лет пятидесяти с лишним. Впрочем, улыбка на ее полном лице была открытой и дружелюбной.

— Вы одна?

— Да.

Официантка неуверенно огляделась, потом повела Пэт к столику у окна.

— Вот здесь вы сможете поесть и полюбоваться видом.

Посмотрев в окно, Пэт непроизвольно скривилась: ну и вид! Взятый напрокат автомобиль на грязной улице. Но ей тут же стало стыдно. Она одернула Лютера Пелхэма за его пренебрежительное отношение к местным жителям, а сама ведет себя ничуть не лучше.

— Выпьете что-нибудь? У нас есть пиво и вино. И наверное, мне лучше сразу принять у вас заказ — уже поздно.

Пэт заказала вино и попросила меню.

— О, не стоит тратить время на меню, — посоветовала официантка. — Возьмите мясо под маринадом, оно и вправду вкусное.

Пэт бросила взгляд в другую сторону. Очевидно, речь шла о том же блюде, которое поглощала пожилая пара.

— Если вы принесете мне половину такой порции...

Официантка весело улыбнулась.

— О, конечно. — Она заговорщически понизила голос. — Я всегда накладываю им полные тарелки. Они могут позволить себе обед в ресторане только раз в неделю, вот я и стараюсь накормить их получше.

Красное вино, хоть и местного розлива, оказалось довольно приятным, а еда — выше всяких похвал. Мясо, вымоченное в вине со специями, густая пряная подлива, острая капуста. Масло таяло на еще теплых булочках.

«Если бы я наедалась так каждый вечер, то уже не могла бы протиснуться в дверной проем», — решила Пэт. Тем не менее ужин заметно поднял ее настроение.

Когда девушка покончила с едой, официантка забрала ее тарелку и принесла кофейник.

— Я все смотрю, смотрю на вас... — начала она. — Скажите, а мы не могли где-то встречаться? Может быть, я видела вас по телевизору?

Самое время прозондировать почву, подумала Пэт и утвердительно кивнула.

— Ну конечно же! — воскликнула толстуха. — Вы — Патриция Треймор. Я смотрела ваши передачи, когда навещала двоюродную сестру в Бостоне. И я знаю, зачем вы здесь!Вы делаете программу про Эбби Форстер — я имею в виду сенатора Дженнингс.

— Вы ее знали? — быстро спросила Пэт.

— Знала ли я ее?! Еще бы мне ее не знать? Эх, а почему бы мне не выпить с вами чашечку кофе? — Вопрос был риторическим. Официантка взяла с соседнего столика чистую чашку и тяжело шлепнулась на стул напротив Пэт. — Мой муж — он здесь поваром — может и сам закрыть заведение. Сегодня выдался довольно спокойный вечер, но у меня все равно гудят ноги. Весь день носишься туда-сюда...

Пэт сочувственно покачала головой.

— Абигайль Дженнингс, хм... А-би-гайль, — задумчиво протянула официантка. — А вы собираетесь показать в своей программе кого-нибудь из Эйпл-Джанкшена?

— Не уверена, — честно призналась Пэт. — Вы близко знали Абигайль?

— Ну, не так чтобы очень близко. Мы учились в одном классе, но Эбби всегда скрытничала, нельзя было понять, что у нее на уме. Девчонки обычно все друг дружке рассказывают, ходят стайками, у каждой бывает подруга. Но Эбби совсем не такая. Не помню, чтобы у нее когда-нибудь была близкая подруга.

— А как относились к ней другие девочки?

— Ну, знаете, как это бывает... Красоткам вроде Эбби всегда завидуют. И потом, у всех было такое чувство, что она считала себя выше нас, и это не прибавляло ей популярности.

Пэт посмотрела на собеседницу.

— А вы разделяли такое отношение к Абигайль, миссис...

— Стаббинс. Этель Стаббинс. В каком-то смысле, наверное, да, но я ее понимала. Просто Эбби хотела поскорее повзрослеть и уехать отсюда. Она не принимала участия ни в одной из наших затей и, помимо занятий, ходила только в дискуссионный клуб. И одевалась она совсем иначе, не так, как все мы. Мы ходили в дешевых свитерах и тряпочных мокасинах, а она носила накрахмаленные блузки и туфли на высоком каблуке. Ее мать работала кухаркой у Сондерсов. Думаю, Эбби очень переживала из-за этого.

— Я слышала, что ее мать была экономкой, — осторожно заметила Пэт.

— Кухаркой! —С ударением повторила Этель. — Они с Эбби жили в маленькой квартирке над кухней. Моя мать каждую неделю ходила к Сондерсам убирать, так что я точно знаю.

Итак, Абигайль Дженнингс допустила маленькую неточность. Пэт мысленно пожала плечами. Кому придет в голову осуждать сенатора Дженнингс за то, что она задним числом немного повысила в должности свою мать.

Работая на телевидении, Пэт часто сталкивалась с тем, что люди теряют всякое желание откровенничать, когда их слова фиксируются на бумаге или на пленке. Но сейчас она решила рискнуть.

— Вы не возражаете, если я запишу нашу беседу?

— Нисколько. Мне говорить погромче?

— Нет-нет, так — в самый раз. — Пэт достала диктофон и положила его на стол. — Расскажите об Абигайль, какой она вам запомнилась. Значит, по-вашему, она переживала из-за того, что ее мама работала кухаркой?