Чтение онлайн

Воля ваша, но подобная неуязвимость не могла быть простым везением, о чем граф Бернард прямо заявил епископу Драгону, который принял сеньоров через три дня после возвращения в город. Он был мрачен и молчалив, а на слова рассерженного графа Септиманского ответил лишь кривой усмешкой. Конечно, самым умным было бы выпроводить викингов из пределов Нейстрии, но вряд ли с этим согласится императрица Юдифь. А прямое насилие могло спровоцировать то, чего сеньоры так боялись, то есть переворот и переход власти в Нейстрии к Воиславу Рерику. Варяг явно что-то заподозрил, озабоченной выглядела и Юдифь. А Карлу, похоже, не хватало мужества, чтобы сделать решительный шаг.

– Надо удалить варягов из города, – подсказал Эд Орлеанский.

– Каким образом? – нахмурился Драгон.

– Пипин активизировался в Аквитании, одну крепость он уже захватил, что ему стоит прибрать к рукам и Дакс. В конце концов, викингам платят деньги не за то, что они тискают парижанок. Было бы вполне разумным отправить по шестьсот викингов в королевские крепости Буреллу и Дакс, дабы их не постигла участь Готентода.

– Согласен, – поддержал графа Орлеанского Гонселин Анжерский. – А чтобы это решение выглядело более убедительным, следует устроить несколько драк с участием викингов на парижских улицах. Но если Юдифь будет протестовать по поводу удаления Воислава Рерика, то с императрицей следует согласиться. Пусть остается. Триста викингов будут вполне по зубам и нашим дружинам, и королевским мечникам.

– Я бы удалил из Парижа и коннетабля Виллельма под тем же предлогом, – предложил Бернард Септиманский. – Пусть он уведет часть королевской дружины в Аквитанию и разместит ее в Тулузе.

– А чем тебе коннетабль помешал? – удивился Анжерский.

– Он из рода Меровингов и благоволит Рерику. К тому же в его присутствии Карл не очень-то расположен поддаваться нажиму епископов и сеньоров. Я его не сужу, он молод, привязан к матери, и наш долг помочь ему сделать окончательный выбор. Ведь слабость короля погубит в конце концов и его, и нас.

Юдифь была удивлена решением сына и не преминула высказать ему свое несогласие. Карл, встретивший мать с кислой улыбкой, жестом предложил ей садиться, сам же остался на ногах. Поведение сына в последнее время не на шутку тревожило Юдифь, Карл был мрачен, несмотря на вроде бы благополучное разрешение всех проблем.

– Боюсь, сеньора, что всех проблем королю не удастся разрешить никогда. Они будут преследовать меня до конца жизни. Вот тебе проблема первая: Пипин захватил крепость Готентод и угрожает прибрать к рукам Аквитанию. Что прикажешь делать?

– Собрать войско и покарать Пипина, – нахмурилась Юдифь.

– Пипин не настолько силен, чтобы бросать вызов королю. Хватит с него и коннетабля. Сеньор Виллельм возьмет под контроль Тулузу, ярлы Сивар и Трувар – крепости Дакс и Буреллу. Думаю, этого будет достаточно, чтобы сбить с Пипина спесь.

– А почему ты не хочешь послать в Аквитанию ярла Воислава Рерика.

– А это уже проблема вторая, дорогая матушка. Я не доверяю нейстрийским сеньорам. Мне будет спокойнее, если здесь, в Париже, у меня под боком будет решительный и очень нелюбимый ими человек.

– Но разве коннетабль…

– Коннетабль Виллельм в родстве почти со всеми сеньорами Нейстрии. Ему будет трудно противостоять их дружному напору.

Юдифь вынуждена была признать, что ее сын, которого она все еще по привычке считала ребенком, способен рассуждать здраво и принимать весьма обоснованные решения. Вот только радоваться ли ей этому проснувшемуся в сыне здравомыслию или все-таки высказать ему обиду на то, что он впервые принял решение, не посоветовавшись с ней? В конце концов, Карл должен понимать, что только ум и воля матери помогли ему удержать корону на голове. Ради этого Юдифи пришлось на многое пойти и очень многим пожертвовать. В том числе и личным счастьем, которое было и возможно, и близко.

– Я все понимаю, дорогая сеньора, – кивнул в ответ на ее слова Карл. – Именно поэтому и обращаюсь к тебе за поддержкой в решении третьей проблемы, самой важной для меня. Я решил развестись с Тинбергой.

– Почему? – Юдифь едва не подхватилась с места от удивления и возмущения, но в последний момент сдержала себя.

– Во-первых, я люблю другую женщину, и ты это знаешь. Во-вторых, Тинберга мне изменяет, и я не хочу, чтобы Париж смеялся над своим королем. Ты должна мне помочь, дорогая сеньора, хотя бы советом.

– Но ведь это безумие, Карл. Ты рискуешь поссориться с графом Герардом Вьенским и многими другими влиятельными сеньорами.

– Не думаю, что Герарду Вьенскому будет что предъявить своему королю. Скорее уж это я вправе буду спросить с него за беспутную дочь.

– Но граф Герард потребует доказательств! – растерянно проговорила Юдифь.

– И он их получит. – Карл опустился на одно колено перед матерью и впервые за время разговора пристально глянул ей в глаза. – Я прошу тебя помочь мне, матушка. Эта женщина не просто изменила мне, она впала в ересь. Ее любовник – колдун. Он оборотень! Я не могу делить женщину со зверем, это не по-божески и не по-человечески. Я боюсь, что моя нынешняя жена утащит мою душу в ад.

Юдифь побледнела, но все-таки попыталась успокоить Карла:

– Но ведь это просто слухи, сын мой!

– Нет, матушка, это уже не слухи. Жена Раймона Рюэрга призналась на исповеди епископу Драгону, что видела собственными глазами, как Тинберга отдавалась зверю в одной из комнат ее дома.

– Но этого просто не может быть. Ты же знаешь, что Лихарь Урс…

– Вот видишь, матушка, и до твоих ушей дошли сведения, порочащие мою жену, – жалобно вздохнул Карл. – Лихарь Урс – язычник. Он не виноват в том, что его мать согрешила то ли с медведем, то ли с дьяволом. Но он виновен в том, что посягнул на чужую жену. Ведь это грех и по языческому закону. Я должен спросить и с него, и с нее. Иначе я никогда не буду королем и не смогу прямо глядеть в глаза своим вассалам.

– Но ведь ты наживешь врага в лице ярла Воислава. Варяги умеют мстить, сын мой.

– Я – нет, – пожал плечами Карл. – А вот графы Вьенский, Септиманский и Орлеанский наверняка наживут. Если Воиславу Рерику захочется им отомстить, то король возражать не будет. Пойми, матушка, эти люди составили заговор не столько против меня, сколько против тебя. Графы Орлеанский и Септиманский присутствовали на мистерии Белтайн, в которой, по слухам, участвовала и ты.

– Но этого не может быть! – воскликнула Юдифь.