Сократ
Шрифт:
Вернулась Ионасса с девушкой для второго гостя. Та подошла к Сократу, неся на губах горькую улыбку, словно взывала к милосердию.
– Я Амикла, - назвалась.
Ее светлые волосы казались белыми в неверном свете ламп этого пестрого вертепа.
Ионасса предложила Критону лакомства. Сказала - для возбуждения желания.
– Печень трески в самосском вине стоит драхму - дорого, правда? Да, у нас цены выше, зато и наслаждения редкостны. Но тебе ведь неважна цена...
– Об этом не беспокойся, - хвастливо отозвался Критон.
Стали есть, пить. Тяжелое родосское вино хорошо исполняло свое назначение. Покончив с едой, перешли в маленькую темную каморку, где стояли два ложа.
Вино появилось и здесь. Девушки разделись.
– Тут - царство Эрота для благородных, - сказала Ионасса.
– Твой раб останется с нами?
Второй раз ждал Сократ, что слово "раб" будет исправлено на "друг". Но Критон ответил только:
– Останется.
Ионасса, дотронувшись до руки Сократа, сказала с понимающим видом:
– Ну конечно. Правда, у нас вы в безопасности - вот в других домах действительно нередко льется кровь...
Она крикнула что-то флейтистке, невидимой теперь, и та сменила флейту на кифару. На тесном пространстве между двумя ложами Ионасса начала варварский танец.
Критон схватил ее в объятия, посадил к себе на колени. Девушка ласкала его медленно, опытно. Он уже ничего не видел, не слышал, только ощущал это гибкое, надушенное тело, которое терлось о его тело.
Амикла успеха не имела. Сократ гладил ей грудь и все расспрашивал. Откуда она. Чья дочь. Когда покинула отчий дом. Почему. Нравится ли ей здесь. С кем ей приходится...
– Какое тебе дело, мало ли свинских рыл... Матросы, от которых разит всякой вонью!
– гневно вскинулась Амикла.
– И нечего расспрашивать! Ты сам раб, а не знаешь, что значит прислуживать кому-то?
– Я не раб.
Амикла смягчилась; обхватив Сократа обеими руками за шею, поведала: она тоже не рабыня. Ее отец, владелец грузового судна, до тех пор брал в долг у менял на закупку товаров, пока те не пустили его по миру, а судно проглотили долги...
– И пришлось ему наниматься на работы, какие выполняют только рабы, и вся наша семья впала в нужду. Я тоже, - закончила Амикла.
Сократ все гладил ей грудь.
– И жениха не нашлось? Ты ведь красивая.
Амикла запустила пальцы в кудри на затылке юноши.
– Чтоб прокормиться? Так себе все и представляют: супруг-кормилец. Но пусть теперь меня кормит моя красота! Хочешь ты жениться на мне? Наверное, хочешь, раз так всем интересуешься. Вот и выведи меня отсюда! Возьми в жены! Ты - жених, будто созданный для меня. А я готова на животе поползти хотя бы и за таким босоногим бедняком, как ты!
Она прижалась к нему теснее.
Сократ почувствовал, как по его голой груди ручьем потекли ее слезы. Он только не знал - искренние или притворные.
– Почему ты не ухватилась за моего друга, почему села ко мне?
Амикла понизила голос:
– Право выбирать имеет одна Ионасса. А мне уж что останется.
Сократ молча протянул ей три драхмы - все, что имел. Девушка кинула молниеносный взгляд на матерчатый занавес, из-за которого заглядывал в каморку владелец дома. Нарочито оттолкнула руку Сократа, вскрикнув:
– Зачем щиплешь мне грудь? Больно!
Голова Синдара исчезла. Амикла шепнула:
– Вот теперь давай деньги... Скорей! Спасибо!
Ее поцелуи стали жарче. А Сократ в упоении гладил все ее тело, словно ладони его хотели запомнить очертания этих округлых боков и грудей. Амикла отвечала ему ласками. Опытность рук скульптора - и опытность рук проститутки... Сократ закрыл глаза - наслаждение осязанием было острее.
Вдруг он насторожился. Уловил обрывки разговора между Ионассой и Критоном. Открыл глаза. Те двое уже не сидели - лежали. Но Ионасса все еще отдаляла то, чем должно было завершиться.
– Какой ты нежный... Как сладко пахнут твои волосы и ладони... Я еще никогда не любилась с таким ухоженным мальчиком. Я люблю тебя... Ты должен приходить ко мне! Обещаешь? Будешь приходить, правда?
Руки Сократа замерли на теле Амиклы; он с изумлением прислушался к речам Ионассы, увидел склонившееся к ней лицо Критона - такое знакомое, сейчас оно показалось Сократу совсем чужим...
И еще одно лицо увидел Сократ - то, что высунулось из-за занавеси, лицо Синдара. Его потные волосы прилипли ко лбу. Сильнее набрякли синие мешочки под глазами. Синдар упивался зрелищем - но вот он дал знак Ионассе заканчивать.
– Я сразу влюбилась в тебя... С первого взгляда!
– Ионасса поцеловала Критона.
– А ты меня любишь?
– Люблю... Люблю...
– Зачем лжешь?!
– вырвалось у Сократа.
– Зачем употребляешь это слово всуе? Какая там любовь!
Ионасса надулась:
– Что себе позволяет твой раб? Ты любишь меня, а я тебя...
Сократ заметил - обнимая Критона за шею, Ионасса в то же время нащупывала ногой его кошелек. Между тем она продолжала:
– Никто еще не очаровывал меня так сразу, как ты...
– Лжешь, - бросил ей Сократ с той же злостью, что и Критону.
Ионасса хотела что-то возразить, но ее опередил Критон:
– Как ты смеешь оскорблять ее? Что пристал? Оставь нас в покое!
Сократ ушам своим не поверил. Не слова Критона - их враждебный тон изумил его. Задумчиво провел он ладонью по волосам Амиклы. Та шепнула:
– Ты прав - она лжет! Уже сколько лет она любовница Синдара...
– И добавила с ненавистью: - Потому и позволено ей выбирать. Нам-то - нет...