Чтение онлайн

— Боюсь, это никак не возможно, — осторожно косясь на Ренки, ответил стражник с уже куда меньшей решительностью.

— И почему же? — спросил Готор, при этом в его пальцах вдруг появилась и ярко засияла на солнце золотая монетка.

— Скажу вам по секрету, судари, — резко меняя тон с решительного на доверительный, пояснил стражник. — У нас тут сегодня большой переполох — украли бесценную реликвию. И ваш знакомый попал в неприятности. Сегодня рано утром стража заметила его ходящим по кампусу в неурочное время и задержала вместе с остальными безобразниками.

— Вы посмели арестовать уважаемейшего профессора университета Западной Мооскаа, одного из величайших специалистов по древним языкам, гостя вашего университета? — гневно воскликнул Ренки, и его клинок вышел из ножен примерно на пядь. Подобное обращение со столь уважаемым человеком и правда было вопиющей бестактностью, так что гнев Ренки был совершенно искренним.

— Со всем почтением задержали, судари… Со всем почтением… — быстро забормотал стражник. — Мы ведь тоже не того… Мы при университете службу несем, порядок понимаем. Просто ить такое дело!

— Хм… И где мы можем найти нашего друга? — оборвал его нахмурившийся Готор, которому была неприятна мысль, что профессор попал под раздачу из-за его проделок.

— Дык вон, — указал стражник куда-то в сторону. — Вон там университетский карцер, тама нынче все они.

— Не собирался я тут светиться лишний раз, — задумчиво сказал Готор, когда они подошли к указанному зданию и прислушались к доносящемуся из-за дверей гомону. — Но профессора выручать придется. Продолжаем играть благородных болванов. Побольше ора и хватания за шпаги. Главное не переусердствовать — стражники нынче на нервах!

Помещение, в которое они вошли, было разделено на три части. Вернее, состояло из двух частей, отделенных решетками, и коридора между ними.

В данную минуту за решетками царило веселье и радость, а вот в коридорчике скорее уныние и грусть. Задержанные студенты количеством не меньше трех сотен продолжали веселиться и радоваться, распевая песни и отпуская шуточки в адрес своих тюремщиков. А вот последние, кажется, были весьма удручены всем происходящим, нервно реагируя и на веселые попытки студентов выломать решетки, и на внезапно открывшуюся дверь и появившихся незнакомцев.

— Кто тут главный? — строго спросил Готор, входя в помещение.

— Я, сударь. Капитан Жуур — начальник стражи! А вы, собственно…

— О! Чудесно! Офицер! Тем проще. Вашими подчиненными, капитан Жуур, была допущена чудовищная ошибка. Они осмелились задержать самого профессора Йоорга. К счастью, вы тут и можете исправить ошибку этих болванов. Кстати, я не расслышал — вы ведь из благородных?

— Простите, судари, я не из благородных. И капитан — это скорее должность, которая к офицерскому званию отношения не имеет. Однако…

— Ничего… — Любезности в голосе Готора стало заметно меньше. — Все равно вы начальник и, значит, можете выпустить почтеннейшего Йоорга, а извиняться за задержание будет уже кто-то званием повыше…

— Но, судари, у меня приказ: вплоть до окончания расследования.

— Вы, любезный, меня несколько разочаровываете, — нахмурился Готор. — Не хотелось бы упоминать об этом, но вы можете навести справки обо мне у самого оу Лоодиига. Не далее как позапрошлой ночью он навещал нас в гостинице и весьма живо интересовался работой профессора Йоорга. Вы полагаете, мне стоит обратиться к нему, дабы исправить чудовищную ошибку подчиняющихся вам болванов?

— Сию минуту, судари! — Услышав имя оу Лоодиига, капитан Жуур резко побледнел и вытянулся в струнку. — Вы не подумайте — он у нас в камере для почетных гостей сидит. Сейчас приведу.

Капитан куда-то умчался, а Готор с Ренки, как бы от нечего делать, прогулялись по коридору вдоль камер.

— И что, — поинтересовался Ренки у сопровождающего их стражника, — это все преступники? Как много! А я-то думал, что университет — вполне приличное место.

— Дети, — философски заметил стражник. — В целом — нормальные ребята. Но, как и все детишки, особенно великовозрастные, весьма падки на разные шалости. Приходится наказывать.

— И как нашалили эти «детишки»?

— Украли котел, одну из величайших реликвий всех времен. Забава у них такая. Каждый год норовят украсть.

— Так сторожить надо! — назидательно указал Ренки. Атмосфера всеобщего веселья захватила и его, однако при этом какая-то иголочка грусти пронзила сердце. Увы, но его собственная беспечная юность закончилась слишком рано.

— Сторожили, сударь. Ох как сторожили. Только ведь умудрились, подлецы, все наши ловушки обойти. Даже и не знаю как. — В голосе стражника под внешней суровостью угадывались нотки восхищения ушлыми пройдохами, коими Старая Мооскаа славилась во все времена. — Вот, извольте видеть: эти двое и умыкнули святыню. А теперь сидят, будто короли какие!

Действительно, в центре камеры, той, что была по правую руку от входа, на импровизированном троне, собранном из скамеек и какого-то хлама, восседали Ундаай с Миилдом, в зюзю пьяные от вина и счастья, а окружающие их не менее пьяные студенты картинно им поклонялись и соревновались в искусстве нарочито пышных славословий и лести, что, видимо, соответствовало их представлениям о королевских дворах.

— Хм… И что с ними будет? — поинтересовался Ренки у стражника.

— А-а-а, — махнул тот рукой. — В том-то и суть, сударь, что ничего не будет. Присудят какую-нибудь сущую чепуху вроде ареста на пару недель. Да дружки им столько вина в камеру натаскают, что они и не заметят, как эти недели пролетят. Традиции, сударь. Они священны!

— А вот и наш профессор, — влез в разговор Готор. — Надеюсь, почтеннейший Йоорг, с вами обращались достойно? Иначе…

— О! Благороднейший оу Готор… И вы тут? А я, признаться…

— Пойдемте-ка, почтеннейший, отсюда, — осторожно беря профессора за локоток и таща к выходу, сказал Готор, слегка поморщившийся, когда профессор назвал его имя.

— А что, собственно, — начал профессор.

Но Готор сунул ему в руки хлеб с мясом, и почтеннейший Йоорг, не договорив, быстро заработал челюстями.