Чтение онлайн

Устав от пирушки, Николас извинился и, нетвердым шагом покинув зал, пошел искать уборную, чтобы облегчиться. Несколько общественных уборных, встроенных в толстую стену, находились на втором этаже. Сырой каменный сток усиливал тяжелый запах мочи и испражнений. Затаив дыхание, Николас как мог быстро справил нужду и поспешил прочь. Но не направился в зал – его уже тошнило от пиршества, – а стал бродить по лабиринтам замка, исследуя укромные уголки и лестницы, сквозь бойницы вглядываясь в темноту, откуда слышался рокот моря.

В конце концов, на нижнем этаже он набрел на часовню. Это была не величавая королевская часовня, а маленькая, скромная молельня, предназначенная для воинов гарнизона. Николас замешкался у входа. В светильниках мерцали свечи, мягкий золотистый полумрак манил его. Утром, перед выходом в море, священник отпустил ему грехи, но он чувствовал, что еще не закончил свой разговор с Богом. Он должен был поблагодарить его за то, что выжил, должен был помолиться за души тех, кто погиб.

Ступив в темноту, он перекрестился, рукой, утратившей твердость от вина, зажег свечу и опустился на колени перед алтарем. Подняв голову, Николас обнаружил, что он в часовне не один. Рядом, преклонив колена, молилась какая-то женщина. Она обернулась к нему. Он увидел бледный овал лица и медный блеск косы, выглядывающей из-под нижнего края платка. На щеках женщины сверкали слезинки. Она судорожно вздохнула, пытаясь справиться с рыданиями. Ее черты показались ему знакомыми, но, возможно, он и обознался.

– Прости, что помешал, – произнес он заплетающимся языком.

Она качнула головой:

– Ты не помешал. Я уже ухожу. – Она выпрямилась, поднявшись с колен плавным телодвижением. Ему сразу бросились в глаза ее рост, изгибы пышной фигуры.

– Надеюсь, не из-за меня.

– Нет. Я уже помолилась. – Тыльной стороной ладони она отерла лицо и посмотрела на него. И тогда Николас вспомнил. Эта статная женщина была любовницей Эдвина Легрена. Корабль Эдвина, «Сен-Жером», тоже принимал участие в сражении, но Николас не помнил, чтобы видел его маленького тучного хозяина на пиру в замке.

– Эдвин умер, – объяснила она, словно прочитав его мысли, и шмыгнула носом в льняной платок, который вытащила из рукава.

– Умер? – Николас наморщил лоб. Насколько он знал, была только одна серьезная схватка – та, в которой участвовал он. Остальные французские корабли бежали, словно птенцы, которым насыпали под хвост соли. – Как это случилось?

– В море его хватил удар, когда он повел свое судно в атаку. – Она опять шмыгнула носом. – Его матросы говорят, что он вдруг рухнул на палубу как подкошенный.

– Мне очень жаль. Я видел его вчера перед сражением. Он выглядел крепким и здоровым.

– Да, он был здоров. – Ее глаза вновь наполнились слезами, губы задрожали в улыбке, – Более чем обычно.

Николас не знал, что сказать, и просто смотрел на нее задумчивым и сочувственным взглядом.

– Его отвезут домой, к жене, – сдавленным голосом продолжала она. – Люди считают, что я жила с ним, потому что он богат, но дело было не только в деньгах.

– Я в том не сомневаюсь, – смущенно пробормотал Николас.

– Разумеется, трудно поверить, что у шлюхи может быть сердце, – презрительно бросила она, догадавшись, о чем он подумал. – Что ж, наверно, ты прав, и свое сердце мне тоже следует упрятать поглубже, чтоб больше никто не смог докопаться до него и причинить ему боль. В конце концов, надо же зарабатывать на жизнь.

Зашуршав юбками, она обдала его мускусным запахом своих духов и поспешила из часовни. Николас вскочил на ноги и пошел следом. Нагнав женщину, он неловко схватил ее за руку и повернул к себе лицом.

– Мне трудно подобрать нужные слова, тем более что после двух кварт гасконского вина я еле ворочаю языком, – с сожалением сказал он. – Отношения твои с Эдвином Легреном – это твое личное дело. Я тебе не судья. Мне очень жаль, что он умер, и я вижу, что ты искренне горюешь о нем.

Ярость в ней утихла, она обмякла всем телом, лицо ее сморщилось.

– Извини, вспылила. – Она качнулась, и он крепче стиснул ее руку, опасаясь, как бы она не упала в обморок, и одновременно надеясь, что этого не случится, ибо сам он едва держался на ногах.

Мимо протопала компания бражников, искавших уборную. Походя они подбодрили Николаса похабными выкриками, а его спутница получила от них несколько выгодных предложений.

– Видишь, – сказала она, устало взмахнув рукой, – желающих хоть пруд пруди.

Николас сдвинул брови. Мысль о том, что эти бражники могут использовать ее, возмутила его, но он сознавал, что и сам сейчас пьян. Он туго соображал, мысли путались.

– Тебе нужен надежный ночлег?

Она глянула на него:

– Ты что-то предлагаешь?

– Только место для ночлега, – быстро ответил он, – ничего более… – И добавил: – Я серьезно. Никаких обязательств.

Кусая нижнюю губу, она пристально смотрела на него и раздумывала над его словами. Хоть вино и притупило рефлексы его организма, все же он невольно начинал реагировать на ее близость. Ощутив жар в паху, он поменял положение, перенося тяжесть ее тела на свое бедро, ибо не хотел, чтобы она подумала, будто он говорит одно, а подразумевает другое.

– Никаких обязательств, – повторила она, чуть прищурившись, потом хмыкнула и решительно выпрямилась. – Так куда мы идем?

К тому времени, когда они добрались до «Пандоры», Николас уже был весь во власти вина. Поднимаясь по сходням на корабль, он думал только о том, как бы не свалиться в воду. На палубе он показал в сторону деревянной надстройки над кормовым рулем, предлагая своей спутнице переночевать там.

– Одеяла в трюме, – сказал он, старательно выговаривая слова, и неопределенно махнул рукой куда-то в глубь корабля.