Сокрушая врага
Шрифт:
– Ну, кто первый? Подходите!
– злобно выплюнул Порки.
Его не сразу, но все же узнали.
– Порки?
– искренне удивился Пэлла.
– Живой?
– не менее удивленно вопросил Куски.
Двое молодых вепсов, один с коротким копьем, другой с ножом, приблизились к Порки с двух сторон.
– Давайте, жабьи огрызки, кто хочет взглянуть в глаза Юмалу?
Первым бросился воин с копьем, следом пошел в атаку и второй вепс. Порки мгновенно отклонился в сторону, и наконечник копья впился в идола. Порки чуть присел и ударил воина ножом в низ живота. Затем он провернул нож в ране и резко рванул его в сторону, вскрывая брюшную полость. Воин взвыл, подставив руки под вываливающиеся внутренности. Порки тут же выпрямился и принял второго нападающего. Молодой вепс очень далеко выкинул руку с оружием, и Порки воспользовался его оплошностью. Он свободной рукой ударил, перехватил кисть нападающего и рванул на себя. Парень потерял равновесие, качнулся вперед, а Порки подставил свой нож…
Павел не сразу поверил в это чудо. Ножа в сердце он так, к счастью, и не дождался. Спасение пришло, когда надежды у него уже не осталось. Такого не бывает!
Когда он открыл глаза, его ночной кошмар с ножом в руках уже стоял, прислонившись спиной к изваянию Юмала, и готовился отбиваться от врагов. Павел вновь зажмурился, открыл глаза, мотнул головой: так и есть - это не сон. Двое вепсов, обступив Порки, ринулись в атаку. Павлу хотелось крикнуть: «Вперед, ребята, ату его, ату». Но что-то душило его, в горле пересохло, и он смог выдавить из себя жалкое «агу ого»…
Юски первым оказался возле Павла, мгновенно перерезал веревки, и тут он услышал вопль раненого вепса. Юски обернулся и заметил, как парень шатающейся походкой отошел от идола Юмала, придерживая низ живота. Вот парень сделал еще несколько шагов, застыл и рухнул на колени. Еще секунда - и его руки разжались, выпуская на мокрую траву свои внутренности. Вепс упал.
– Живой?
– тревожно спросил Юски, положив руку на плечо пленника.
– Кажется, да, - ответил Павел, - нормально… иди, помоги там…
Юски вскочил в тот миг, когда Порки пронзил второго воина. Нож точно пробил ему сердце, и он, подогнув колени, словно тряпичная кукла, сложился и упал почти без звука.
Пэлла и Куски одновременно вскинули луки и выстрелили. Одна стрела пробила Порки левое плечо, а вторая, скользнув, разодрала ему правую щеку. Порки издал отчаянный рык и вновь прислонился к Юмалу.
– Будьте вы прокляты!
– харкнув кровью, крикнул он навстречу еще двум летящим к цели стрелам…
Когда Юски перепрыгнул через костер, совсем рядом с ним мелькнули две стрелы и погрузились в плоть обреченного врага. На этот раз старики оказались куда более точны. Куски послал свою стрелу прямо в горло Порки, а Пэлла в грудь. Юски с разбегу подскочил к Порки, тот был еще жив. Его глаза шумно хлопали, словно крылья совы, изо рта пошла кровь. Порки хотел послать на головы вепсов очередное проклятие, но в его пробитом горле что-то зарокотало, и кровяной пузырь надулся на его губах.
– На сей раз ты умрешь навсегда, - с этими словами Юски глубоко погрузил свой нож под ребра бывшему старосте Кангаша.
Порки харкнул кровью и, обмякнув, стал оседать. Юски вовремя подхватил падающего и отпихнул от идола. Безжизненное тело Порки кубарем покатилось по склону холма.
– Такие жертвы великому Юмалу не нужны, - произнес Юски, когда тело вломилось в кусты у подножия холма и там затихло.
Никто из вепсов не заметил, как пламя костра перекинулось на великого Юмала. Когда огонь охватил идола снизу доверху, всех присутствующих обуяли страх и оцепенение. А бог горел все жарче. Не прошло и минуты, когда ствол, на котором был вырезан верховный покровитель вепсов, вдруг накренился и рухнул. Охваченный пламенем кумир понесся вниз с холма, вслед за только что упавшим Порки. Вепсы, в том числе и Баар, наблюдали, как сухие кусты у подножия, став отменной пищей для бушующего пламени, превратились в огненный вихрь. Кусты горели быстро и с азартом, а еще через минуту вепсы зажали носы - снизу потянуло паленым мясом.
– Фу, - фыркнул Баар, когда и до него дошел тошнотворный запах, - не сотвори себе кумира…
Он плотно зажал нос и отвернулся.
Внезапно до всех донеслась громкая брань стариков.
– Слепой глухарь, - ругался Куски, - куда ты смотрел?
– А ты чего не устерег?
– огрызался Пэлла.
Баар обернулся на шум.
– Что там еще?
– спросил он у подошедшего Юски.
– Дядьки лаются, - ответил вепс, - бродника упустили в этой кутерьме - убег!
Юски наклонился, помог главе рода подняться.
– Да лешак с ним, - махнул рукой Баар, - вот амулет мой у Шибайлы остался, это действительно жаль.
Юски замер.
– Это худо, Баар, очень худо…
– Да сам знаю, - перебил его Павел.
– А что делать? Конди говорил, что беречь его надо… а я, видишь как…
– У нас в роду про амулет легенда ходит, хоть его мало кто и видел. Старики сказывают, что нойды запрещают главам родов показывать амулет людям…
– А что за легенда?
– заинтересованно спросил Баар.
– мне про то никто не говорил… Правда, Коди что-то такое упоминала…
– Пойдем давай, - предложил Юски, - это ты потом у нойды спросишь, он больше моего знает.
– Д-а-а-а, - огорченно протянул глава рода.
– Пойдем-пойдем, - поторопил вепс, - если будет на то воля богов, то сыщем твой амулет, обязательно сыщем.
Глава шестая
Долгожданный покой
В погоне за мечтою мы часто забываем о любви…
После трудного возвращения в Каргийоки наследник Конди, намытый в бане и обильно смазанный барсучьим жиром, проспал остаток дня и всю ночь. Проснувшись, Баар почувствовал себя отдохнувшим, боль от синяков и ссадин на теле поутихла. В общем, было чертовски радостно, хотелось жить и срочно чего-нибудь съесть. Он открыл глаза, сладко потянулся…
– Доброе утро, - приветствовал его женский голос.
Баар резко обернулся и стыдливо потянул одеяло на себя.
– Ах, Улла, это ты…
И тут глава рода окончательно проснулся. Он никак не ожидал увидеть ее у своей постели.
– Что ты тут делаешь?
– Я принесла тебе поесть, - ответила она, расставляя завтрак на столе.
– Хорошо, это очень кстати…
– Вставай, я отвернусь.
– Да ладно, - вдруг расхрабрился Баар, - ты же моя невеста… почти жена.
Он размашисто откинул одеяло, сел на кровати. Верхняя рубаха и порты лежали рядом на низенькой скамейке. Он дотянулся до вещей и быстро оделся.
– Ну, что там у нас?
– Помазуха и квас, - ответила Улла.
– Помазуха?
– Баар склонился над столом, рассматривая угощение.
– Это пирог.
– Ага, ясно.
Он переступил с ноги на ногу.
– Извини, я сейчас… мне надо…
Баар быстро пересек комнату и вышел за дверь. Вернулся он через несколько минут, на ходу утирая рушником лицо и шею.
– Вот теперь я готов к приему пищи, - широко улыбнулся глава медвежьего рода и тут же поморщился от боли.
Глаза его все еще представляли собой две узенькие заплывшие щелочки. Он осторожно потрогал лицо. Гематома натянула кожу до тонкости китай-ского шелка.