Чтение онлайн

— Это в самом деле так.

— Да... но... Я прямо не знаю, что делать! — Он положил недоеденный сандвич на тарелку. — С каждым днем все хуже и хуже!

Я сказал, что тоже это заметил.

— Раньше их было совсем немного, — сказал он. — Когда я только начинал. Но в последнее время они забрали такую силу...

— И сделались такими алчными! — добавил я.

— Вот-вот! — поспешно согласился он. — Я ведь тоже не против левых прибылей. Лишние деньги никому не помешают. Но ведь они просто... просто обнаглели! Я прямо не знаю, что делать... Их методы мне не нравятся, и я не могу себе позволить... — Он остановился, помолчал и с унылым видом медленно продолжал:

— Наверно, я мог бы просто не вступать в торг, когда скажут. В этом ведь нет ничего плохого...

Ну да, конечно. «Живы будем — не умрем». Опора всех тиранов в истории. Он удалился вместе со своими тревогами. Позднее я увидел, как Вик что-то ему говорит, а он неловко улыбается.

В тот день я купил еще одного годовика, отбив его у представителя крупной фирмы. Я приобрел его за хорошие деньги. Возможно, щупальца Вика тянулись очень далеко, но они все же еще не достигли всех коневодов в стране. По крайней мере пока. Ни он, ни его дружки моей второй покупкой не заинтересовались.

К концу дня появился один из моих постоянных клиентов. На одной руке у него висела расфуфыренная девица, в другой дымилась сигара. Эдди Инграм, член общества богатых бездельников.

— Мы сюда на всю неделю! — весело сказал он, широко взмахнув сигарой. — Не желаете отобедать завтра со мной и с Марджи?

— С удовольствием.

— Вот и чудесно!

Он широко улыбнулся мне, улыбнулся Марджи. Недоросль, щедрый благодаря богатому наследству. Я считал его глупцом, но он мне нравился.

— Ну что, нашли мне парочку классных жеребят, как я просил? — осведомился он.

— Вот завтра будет один...

— Покупайте. Потом мне скажете. — Он снова расплылся в улыбке. — Этот парень, — сообщил он Марджи, — купил для меня четырех лошадей, и все четыре принесли выгоду. Так что мне жаловаться не приходится, скажи?

Марджи нежно улыбнулась и проворковала: «Да, Эдди». Что говорило об уровне ее интеллекта.

— Так не забудьте, завтра вы обедаете у меня!

Он сообщил мне, где и когда, а я ответил, что до того мы еще успеем увидеться на скачках либо на торгах, а возможно, и там и там.

Он еще раз расплылся в улыбке и увел Марджи в бар. — Побольше бы таких клиентов!

На следующее утро я купил для него кобылку хороших кровей за одиннадцать тысяч фунтов, обойдя на торгах одного из приспешников Вика Винсента. Поскольку никто из стаи не казался особенно расстроенным, я решил, что один из них или все вместе получат на лапу от заводчика. Даже если лошадь купят не они, им заплатят просто за то, что они набили цену.

К середине первой половины дня толпа сильно разрослась. Почти все места в амфитеатре были заняты. Около полудня с торгов должны были пойти два жеребчика великолепных кровей, и потому на аукцион сползлись и игроки по дороге на ипподром, и домохозяйки из городка со своими корзинками, и пьяницы из баров. Разумеется, никто из них не собирался покупать лошадей, но всем было любопытно поглядеть, как люди тратят такие громадные деньги. Я смотрел, как два гвоздя программы с достоинством вышагивают по выводному кругу, а потом движутся к арене. У двери свободных мест не было вообще. Я прислонился к одной из перегородок и увидел рядом с собой Паули Текса. Коротенький, крепенький, американец до мозга костей. В голубом пальто с накладными плечами.

— Привет! — сказал он. — Как дела?

— Нормально. А у тебя как?

— Все отлично... Я слышал, Николю Бреветту лошадь понравилась? Керри мне звонила...

— А она тебе говорила, что мы и эту едва не потеряли?

— Еще бы! Тут какая-то тайна...

Однако сейчас он был занят не Керри, и не мной, и не проблемой пропавших лошадей, а грядущими торгами. Клички знаменитых жеребчиков были жирно подчеркнуты, и рядом с ними красовались колонки подсчетов. Похоже было на то, что американец намерен увезти с собой хотя бы одного из британских чистокровок.

Двойные двери распахнулись, и ввели первого из жеребчиков. Толпа зашевелилась в предвкушении зрелища. Вперед выступил самый опытный аукционист. Паули Текса прокашлялся.

Я посмотрел на него. Куда только делся благодушный толстячок! Черты его лица сделались резче, на скулах проступили желваки. Он был сама решимость. У Паули Текса были вьющиеся черные волосы, редеющие на висках, и дымчато-серые быстрые глаза.

— Первый из жеребчиков от Транспортера! — начал свою обычную речь аукционист. — Выставлен на продажу заводом «Бейлайт». Десять тысяч! Кто предложит десять тысяч?

Ему предложили пять. Когда цена поднялась до десяти, Паули Текса вступил в торг. Я подумал, что кое-чем обязан ему за то, что он свел меня с Керри Сэндерс, несмотря на то что эта сделка попортила мне немало крови.

— На твоем месте я не стал бы покупать этого жеребчика, — сказал я.

— Почему это? — Он движением бровей поднял цену еще на две тысячи.

— Мне его масть не нравится.

— А что такого? Нормальный рыжий жеребчик... Еще две тысячи. Я сказал:

— От Транспортера родилось около ста жеребят, и этот — единственный рыжий. Все прочие — караковые либо гнедые.

— И что?

Еще две тысячи.

— Так что я не поручился бы, что его отец — действительно Транспортер.

Паули сразу прекратил торг, обернулся и внимательно посмотрел на меня.

— Я вижу, ты хорошо знаешь свое дело. Я смотрел, как рыжий жеребчик ходит по кругу. Цена взлетела уже до сорока тысяч.

— Я видел многих потомков Транспортера, — сказал я. — Они не такие.

Аукционист вопросительно поглядел на Паули.

— Против вас, сэр!

Паули покачал головой, и торг продолжался без него.

— Один мужик из Новой Зеландии, — сказал он, — проезжая через Стейтс-Сайд, просил меня купить ему в Ньюмаркете жеребчика от Транспортера, если такие найдутся, и переслать ему. Он хотел добавить кровь Транспортера к своим лошадям.

Я улыбнулся и покачал головой.

— Сколько я должен? — спросил Паули.

— За что?

— За информацию.

— Н-ну... Да ничего!

Паули взглянул на меня в упор.

— Ты дурак! — сказал он.

— Не все продается за деньги, — мягко ответил я.